Гоар Микаэловна Гаспарян

Выдающаяся оперная певица и педагог Гоар Гаспарян (девичья фамилия Хачатрян) родилась 14 декабря 1924 года (по другим источникам – 12 февраля 1922 года) в египетском посёлке Ибрагим-Шаркиай, расположенном на берегу Нила. Отец и мать Гоар – Микаэл и Арусяк Хачатряны были детьми беженцев из армянских краев Харберда и Муша, расположенных на территории Турции. Их семьи оказались здесь, спасаясь от резни в злополучный 1915 год, когда в Османской империи развернулась масштабная трагедия – геноцид армян...

Одним из прадедов Гоар был врач, сын богатого купца Хачатура Эфенди. Он в совершенстве владел немецким, французским, итальянским языками, получил блестящее образование в Германии и участвовал в научных опытах по борьбе с тифом – напастью XIX века. Во время одной из турецко-египетских войн, в 1830-е – 1840-е годы, когда египетские войска под предводительством Мухаммеда Али дошли до местечка Чунгуш, что на севере Турции, в войсках вспыхнула эпидемия тифа. Прадед Гоар вызвался приготовить лекарство, которое спасло египетских солдат. После заключения мира между сторонами Мухаммед Али вернулся в Египет, забрав с собой и врача, которого, как предателя, ждала неминуемая смерть. И он стал придворным врачом египетского султана Хуссейна, а сестра султана, принцесса Джавхар, – его супругой.

«Мне говорили, – вспоминала Гоар, – что я немного похожа на неё, но нет – она была намного красивее. Мец тат (бабушка) готовила косметические масла и благовония, все невесты обращались к ней. Она умерла на сороковой день после моего рождения и успела благословить меня. Каждый раз, пеленая меня, мец тат оставляла в изгибах ткани золото или драгоценные камни. Я её, конечно, не помню, но и сейчас стоит перед глазами её портрет: красавица с большими выразительными глазами, благородная стать, гордый, уверенный взгляд. И помню слова мамы, когда она впервые увидела меня в опере “Аршак II” в роли Олимпии: “В тебе говорят гены Джавхар, на сцене ты настоящая королева...”»

Гоар появилась на свет семимесячной, «умещавшейся на ладони, словно Дюймовочка». «Не будет жить», – говорили некоторые. Но бабушка изрекла: «Будет жить и составит славу нашего рода. Посмотрите, какой свет излучают её пальчики...»

Слово «гоар», пришедшее в армянский язык из древнеперсидского и ставшее именем, в переводе с армянского означает «драгоценный камень», «самоцвет», «бриллиант» или «жемчуг», а в переносном значении трактуется как «сверкающая», «блестящая», «искрящаяся». Этими эпитетами по-праву можно охарактеризовать и дивный голос певицы – лирико-колоратурное сопрано «серебристого тембра», особенно эффектно звучащее в верхнем регистре, что позволяло Гоар исполнять труднейшие колоратурные партии. Гоар Микаэловна обладала уникальной возможностью с лёгкостью брать ноту соль третьей октавы, в то время как обычные человеческие возможности ограничиваются двумя, максимум двумя с половиной октавами. Тут же от ноты соль малой октавы певица поднималась до ноты соль третьей октавы, причём на протяжении всего диапазона тембр звучания голоса у неё не менялся, что воспринималось не иначе как чудо, как фантастика, поскольку, к примеру, одна из величайших оперных певиц XX столетия Мария Каллас так не могла... Но природные данные ничто, если не управлять ими с тем артистизмом, каким обладала Гоар. Как не раз отмечала критика, она, в отличие от многих, знала, о чём поёт, блестяще владея языками, на которых исполнялся мировой вокальный репертуар. «Искусство пения зависит не только от голосовых связок, – говорила певица. – Оно – зеркало души твоей, сердца твоего, совести, беспокойной и тревожной оттого, что в мире по-прежнему льётся кровь невинных жертв. За хорошую колоратуру – природе спасибо, а за искусство во мне – поклон до земли отчему дому, родному моему народу, стране моей... Пение для меня означает жить. Моя мама всегда рассказывала, что я пела с рождения.

Картина из детства... Египет. Роскошный трёхэтажный дом с огромным садом, где работали наёмные рабочие и в котором только роз было 25 видов... хлопковые плантации, две сотни плодовых деревьев... Моя бабушка, родом из Муша, была довольно строга с прислугой и для их устрашения завела в нашем саду двух детенышей анаконд, которых слуги выловили на берегу Нила. Скоро детёныши выросли в огромных змей, но я совсем их не боялась, беззаботно игралась с ними, а когда змеи сворачивались клубочком, скакала и прыгала на них, как на дутом матрасе. Однажды мама, заметив это, не своим голосом закричала: “Коко, Коко! Что ты делаешь, пожалей змею!”...

Гоар Хачатрян, 1920-е годы

В один из летних дней анаконда повела себя странно: она обернулась вокруг нашего караса – огромного кувшина с оливковым маслом и стала в него плеваться. Бабушка забеспокоилась: что вы сделали со змеёй, негодники?! Выяснилось, что садовник, подметая сад, нашёл её детенышей, насадил их на деревянную палку и выбросил в реку.

...Папа на лодке отправился искать их, нашёл ту палку, выудил и привёз змеёнышей домой. На следующий день змея, заметив, что карас протекает, снова обернулась вокруг караса и закрыла собой эту щель... “Йа Аллах!... йа Аллах!” – заголосили слуги и зарыли карас в землю по самое его горло...

Я помню, как анаконда забиралась на вершину пальмы и оттуда ласково смотрела на меня, а я стояла под самым деревом, раскрыв ей объятия».

У соседей, греков по происхождению, 6-летняя Гоар впервые увидела патефон и услышала пластинку с записью итальянской оперной музыки. Состояние девочки, внезапно открывшей для себя эту музыку, походило на сильное потрясение. Она вся дрожала, то плакала, то смеялась и пыталась повторять эти звуки. Едва просыпаясь, она бежала к соседям и, стоя под их окнами, просила поставить эту пластинку ещё и ещё раз. Родители Гоар были сильно озабочены, и отец собрался в Каир за патефоном и грампластинками. Наконец, счастливая Гоар целыми днями у себя дома слушала Энрико Карузо, Галли Курчи, Лили Понс и Комитаса*. Вскоре она знала всю эту музыку наизусть и воспроизводила с удивительной точностью. Это было настолько серьёзно, что семья решила перебраться в Каир и непременно дать дочери музыкальное образование. «В нашем доме всегда звучала музыка, – рассказывала певица. – Мать моя была пианисткой. Мне всегда хотелось слушать музыку. Я даже не могла учить уроки без звучания симфонической музыки». С 9 лет Гоар пела в армянской церкви Григора Лусаворича (Григория Просветителя), училась в Национальной школе Галустяна в Каире. Впрочем, отец Гоар, будучи адвокатом и юристом, мечтал об адвокатской карьере дочери, хотел, чтобы она продолжила его дело. «Помню, папина сестра, которая в нашем доме была частой гостьей, постоянно заводила с моими родителями разговор о том, что, мол, так и не родили вы сына после смерти Левона (мой брат умер от тифа), кто же позаботится о вас на старости лет, останетесь совсем одни. И хотя я была маленькой, такие слова меня оскорбляли и ранили в самое сердце. Однажды, не выдержав и обратившись к тёте, я недопустимо резким тоном выпалила: “Чтобы таких речей в нашем доме я больше не слышала! Что, о своих родителях я и позаботиться не смогу? Да лучше всякого Левончика буду опекать их!”»

Когда Гоар училась в седьмом классе, отец повез её во французский пансион «Бомастер» («Добрый пастух»). «Времена были неспокойные, а пансион, хоть и находился за чертой города, был более надёжно защищён, поскольку находился под покровительством Англии и Франции, их государственные флаги развевались над учебным заведением. Я окончила юридический факультет этого католического пансиона с дипломной работой, в которой, как адвокат, выступала защитницей французской королевы Марии-Антуанетты, приговорённой к публичной казни на гильотине за ряд крупных ошибок в управлении государством. И даже в той защитной речи я говорила об искусстве, акцентируя тот факт, что Мария-Антуанетта была ученицей Глюка и прибыла во Францию вместе с ним. Она была артисткой, далёкой от политики, и до того, как стать королевой, пела в придворном театре. Я окончила юридический пансион со степенью бакалавра... Диплом мой вместе с другими документами отобрали на границе: “Ах, ты едешь к неверным? Пусть там и выдадут тебе диплом”**».

Как-то Гоар поделилась с филологом Светланой Авакян воспоминанием из далёкого каирского детства: «Возвращаюсь со школы домой, а следом за мной неотступно идёт индус с огромным перстнем на пальце. Мне становится страшно, я начинаю бежать и решаю укрыться в доме тёти, находящемся неподалёку. А индус догоняет меня и говорит: “Не бойся, девочка! Я вижу над твоей головой звезду – у тебя будет долгая и счастливая жизнь”».

Профессиональное вокальное образование Гоар получила с 1942 по 1948 годы в Каирской Академии музыки под руководством профессора из Италии, солистки Миланской оперы Элизы Фельдман, раскрывшей ей секреты высокого бельканто – техники виртуозного сольного пения с акцентом на красоте звука, плавности перехода между нотами и ровности голоса. «Элиза Фельдман часто рассказывала мне о Шаляпине, с которым была лично знакома, – говорила певица. – Она любила повторять: “Если когда-либо тебе удастся спеть и понравиться в России, можешь считать себя настоящим мастером. Ведь это родина Шаляпина”». Сценическому искусству Гоар училась у дирижёра Неаполитанского оперного театра Винченцо Карро, который прошёл с нею основные партии классического оперного репертуара. Обучалась певица и у всемирно известных дирижёров Франческо Молинари-Праделли и Йозефа Хуттеля, которые во время Второй мировой войны также жили в Каире, спасаясь от фашистов. Уроки игры на фортепиано Гоар Микаэловна брала у греческого пианиста Георгиоса Темелиса.

В 1939 году 15-летняя Гоар стала солисткой Египетского национального радио. Известно о том, что ради юного дарования руководство радио в виде исключения изменило регламент допуска к эфиру, согласно которому солистами могли быть только мусульмане. Уже сама процедура отбора превратилась для Гоар в шумный успех. Жюри отбирало претенденток, сидя перед закрытыми дверьми, за которыми в микрофон пели певицы. Потрясённые голосом и техникой колоратурного сопрано, члены жюри бросились в помещение, чтобы увидеть обладательницу этого голоса и поздравить её. Они окружили женщину, которая была концертмейстером Гоар, жали ей руки, говорили слова восторга. «Да не я певица – вот она, я её концертмейстер», – перебивала их женщина, указывая на девочку невысокого роста, пышные чёрные волосы которой были повязаны красным бантом.

В 1942 году прошёл первый сольный концерт Гоар, а всего на египетской земле их состоялось около 1300... «Каир – музыкальный город, Каир – оперный, – вспоминала певица. – Я училась в городе, – в котором оперный театр был построен специально для вердиевской оперы “Аида”, заказанной композитору в честь открытия Суэцкого канала. И здесь, в Каире, закладывались великие традиции классической итальянской оперной культуры, и я это прочувствовала ещё ребёнком...»

Ранний репертуар Гоар состоял в основном из произведений западноевропейских классиков. Преобладали виртуозные арии и пьесы Моцарта, Россини, Верди, Доницетти, Беллини, требующие гибкой колоратурной техники, уверенного владения голосом. Британский политик Уинстон Черчилль, находившийся в то время в Египте, дважды приходил на спектакль «Роз-Мари» Хедивской (королевской) оперы в Каире, в котором пела 20-летняя Гоар и был очарован вокалом прекрасной армянской девушки, лично предлагал ей переехать в Англию. «...особенно нравился ему финальный вальс, публика расходилась, распевая: “Rose-Mari, I love you”. На заключительном концерте нашей Академии Черчилль предложил послать меня на учёбу в Англию совершенствовать вокальное мастерство. “Дайте мадмуазель Гоар Хачатрян всё то, что в ваших силах, но ей необходимо учиться в Англии. Такая талантливая певица имеет право сама выбрать любое учебное заведение в Европе”... Но я не приняла его предложение: оставлять родителей одних, ехать в далёкие края, чтобы только обрабатывать голос – в этом не было никакой необходимости. В то время я была довольно хорошенькой, мне прочили карьеру киноактрисы, но папа категорически запретил: “Она училась классическому пению и станет оперной певицей – никакого кино”».

Из книги журналиста Армине Мелик-Исраелян «Когда аплодирует мир», наполненной откровениями певицы***:

«Мы спокойно жили, как вдруг разнёсся слух, что началась репатриация, и все армяне должны ехать в Армению... Мне не было и 21 года, я ещё не замужем, но уже успела стать известной в Египте певицей. Что за репатриация такая, думаю, зачем мне туда ехать, когда я тут родилась, делаю успешную карьеру и уезжать отсюда не намерена.

Но на каждом шагу спрашивают, ты уже записалась, в Армению поедешь?.. И не имеешь права ответить “нет”. Если нет, значит, не патриотка, родину не любишь... И тогда я решила: пойду запишусь, в конце концов, Египет только место моего рождения, не родина же. А отец прямо заболел этой идеей и не воспротивился моему отъезду, хотя я его единственная дочь. Папа был большим патриотом, он пел в хоре под руководством Комитаса. Мама очень беспокоилась, смогу ли я там прижиться, ведь ты у меня капризуля, говорит, то хочу, этого не буду...»

Член партии Дашнакцутюн**** в Египте, преданный своему народу национальный деятель, красивый, статный, образованный молодой человек по имени Мкртыч Мутакян стал избранником каирской музыкальной звезды Гоар Хачатрян, они даже были помолвлены. «Мкртыч был нашим соседом, он принёс клятву верности партии Дашнакцутюн... Меня любил очень сильно, был честным и чистым, искренним парнем, чем и завоевал моё сердце. Но представь себе, уговаривал меня ехать в Армению, а сам говорил, что не сможет сопровождать меня... Езжай, говорит, посмотри, что за народ, что за страна, но если я, дашнакцакан, появлюсь там, большевики меня поймают и зарежут... И мне пришлось вернуть ему кольцо, расстаться с ним, это было тяжело...

Мой будущий муж, Айк Гаспарян, близкий друг Мкртыча, который тоже жил по соседству с нами, получил европейское образование и воспитание. Европа вошла в его плоть и кровь, стала его естеством. Закончив Оксфордский университет, он только недавно вернулся из Англии, где прожил довольно долго и там же увлёкся идеей коммунизма. Не могу утверждать, что Айк был красавцем, но что был мужественным, сильным мужчиной, с этим не поспоришь. Он был обаятелен, очень нравился женщинам и всегда оказывался в центре внимания. Ещё бы: с европейскими манерами, тонким вкусом, всегда элегантно одет. Его отец и брат владели в Египте кожевенной фабрикой, и когда приехали в Армению, привезли с собой большое количество дорогой обработанной кожи, предполагая основать здесь свой семейный бизнес. Но их, конечно, постигло глубокое разочарование... Помню, когда я стала работать в Ереванском оперном театре, распространили слух, что Гоар замужем за обыкновенным сапожником.

...Айк был помолвлен с дочерью каирского миллионера Манушак, но на одном из концертов он видит меня на сцене и влюбляется с первого взгляда. И настолько серьёзно, что бросает свою невесту и приходит к моему отцу просить моей руки. ...Айка вполне можно было считать англичанином, потому что он абсолютно усвоил западные манеры и стиль поведения, что мне совсем не нравилось, – а какой девушке понравится, если её избранник свободно, без комплексов гуляет с другими девушками. Я ему прямо сказала, что не выйду за него, пока его поклонницы не научатся уважать мои традиции и меня, как его будущую жену. Но в конце концов, вернув кольцо Мкртычу, я объявила, что выхожу замуж за Айка, ведь он согласен ехать со мной в Армению».

Гоар вышла замуж за Айка Гаспаряна в 1948 году. В том же году Гоар Гаспарян получила приглашение от оперного театра Ла Скала в Милане, но отклонила его. «Я пела с местными и приезжими симфоническими оркестрами, успешно прошла прослушивания для поступления в “Ла Скала”. Приглашение дирижёра Винченцо Белецца в Милан застало меня, как говорится, уже на чемоданах. Я возвращалась на родину, в Советскую Армению», – рассказывала певица. Летом 1948 года супруги Гаспарян в числе 2000 соотечественников на теплоходе «Победа» отправились в Армянскую ССР по программе репатриации, утверждённой постановлением Совета народных комиссаров СССР от 21 ноября 1946 года «О мероприятиях по вопросу возвращения зарубежных армян в Советскую Армению».

«Ранним летним утром мы с мужем уже были на пристани, где собралась огромная толпа отбывающих в Армению армян, они толкались, бранились, спорили, некоторые громко кричали: “Я оставил здесь свой денг (саквояж, багаж), куда он подевался?!” Меня предупредили, смотри, говорят, чтоб эти ойинбаз (то есть, злые, опасные) коммунисты не распаковали твой денг... Да пусть они делают что хотят! – воскликнула я, сердце моё разрывалось на части. Я уже была беременна на шестом месяце, меня на корабле устроили в таком месте, где не так сильно укачивало... И тут смотрю, на палубе собралась толпа, люди в большом беспокойстве спорят о чём-то, я тут же полезла туда, я ведь всегда была любопытна. “Куда нас везут? Что нас ждёт там? Что за порядки такие? Мы же египтяне, нам чужды идеи коммунизма, как мы справимся со всем этим, что с нами будет? Мы и не собирались туда, жили себе спокойно, нас везут туда насильно!” Вот о чём говорили люди.

Айк вывел меня из толпы и дал понять, что меня всё это не касается. Но после всего услышанного я стала понимать, что что-то тут не так, и тревога охватила меня. В Египте не было проблемой, что будем есть на обед сегодня или завтра, но выяснилось, что на родине мы должны об этом позаботиться. В то время как организаторы репатриации рассказывали, будто в Армении всего вдоволь, бери не хочу, молоко и яйца дают вообще бесплатно, текут молочные реки. Но я вдруг отчётливо поняла, что реальность не имеет ничего общего с нарисованной радужной картиной, это совершенно другая страна. И безумная ностальгия охватила меня, тоска по родителям... На пароходе нам с мужем выделили одноместную койку, и всю дорогу мы с ним отдыхали по очереди, один ложился, другой бодрствовал.

И вот три дня я, беременная, не ем и не пью, лежу обессиленная, в глубокой депрессии, кусок в горло не лезет. Айк уговаривает меня, Гоар джан, говорит он, так и должно было быть, я знал, что нас ждёт... А если знал, зачем повёз меня туда?! Надо примириться, говорит, изменить ничего не можем, у нас нет другого выхода. Я никогда не смирюсь, отвечаю, я возвращаюсь обратно.

Наш семейный врач по фамилии Шамлян был на том же пароходе. Айк попросил его осмотреть меня, тот увидел, что я не ем, не разговариваю, мучаюсь от страшных головных болей, словом, состояние более чем серьёзное. Приказал прийти к нему. Я подошла:

— Что такое, – говорю, – парон Шамлян?

— Подойди поближе.

Я приблизилась... И тут он дважды наотмашь ударил меня по лицу... Гоар, строгим тоном выговаривает он мне, ведь ты по собственной воле собралась в путь? Да, отвечаю. Тогда что за капризы такие? Да не капризы, тоска меня гложет, родителей оставила там одних, впереди неизвестность. Смотри, говорит, ты скоро станешь матерью и ты ответственна перед своим ребёнком. Муж твой хоть и коммунист, но почти англичанин, он не должен тащить всё на себе. Ты сама обязана поднять своего ребёнка, давай договоримся, что, как взрослый человек, ты перестанешь капризничать и примешь эту новую реальность...

Хорошо, ответила я, и с этого момента меня как подменили: я как будто протрезвела и пришла в себя.

...В Батуми, уже подплывая к берегу, нам приказали выбросить в море всю привезённую с собой еду, якобы чтобы не занести инфекцию. Полная ерунда, у нас на глазах всё это отлавливали из воды и увозили. Объявили карантин и продержали нас в бараках, в тяжелейших условиях, до самой осени, и только в сентябре в товарных вагонах отправили в Ереван...

...После долгих мытарств мы с Айком сняли квартиру по адресу улица Советская, дом 9. Совсем близко находилась церковь Сурб Григор Лусаворич, я часто ходила туда помолиться, свечку поставить. Сам факт существования рядом с нами древнего храма приносил мне огромную радость, я находила в этих стенах покой и утешение... Но вдруг пришло известие, что церковь должны разрушить. Ужас! Я была ошарашена, взбешена, вся дрожала, представляя, как эти безбожники будут рушить древний храм. Святыню!.. И тут перед глазами встала картина: мы на теплоходе “Победа” плывём по Босфорскому проливу и греческие армяне кричат нам с берега: “Айееееер (армяне!), зачем вам эта страна небожителей, не нужно вам туда ехать, возвращайтесь!..”

Сибирская ссылка в те годы стала приговором для многих репатриантов. Тревожное, непростое было время, тень мнительности и недоверия будто повсюду сопровождала тебя, не отставая ни на шаг. Но я приобрела тогда и верных друзей на всю жизнь, которые всегда в трудную минуту оказывались рядом...»

Репатрианты по пути в Советскую Армению. Фото из архива агентства «Арменпресс»

Гоар и Айк прибыли в Советский Союз 12 сентября, а через два дня репатриация в СССР зарубежных армян была отменена и «воспрещён приём армянских переселенцев в Армению, откуда бы переселенцы ни направлялись».

Родители Гоар решили последовать за дочерью на историческую родину. Но не успели до отмены репатриации прибыть в Советский Союз. Один из французских репатриантов сообщил Гоар, что родители чувствуют себя хорошо, с ними всё в порядке, но они безумно скучают по дочери и очень жалеют, что не решились тогда вместе с ней ехать в Армению. Теперь при первой же возможности готовы всё бросить и примчаться в Армению, чтобы остаток своих дней провести рядом с дочерью и её семьей.

Гоар Гаспарян поделилась этой волнительной новостью со знаменитой певицей Валерией Барсовой, сказав, что если ей не удастся перевезти маму с папой в Армению, она вернётся в Египет. Последняя фраза прозвучала более чем наивно, никто не позволил бы артистке уехать из СССР. Но Валерия Владимировна, почувствовав весь драматизм ситуации, посоветовала молодой певице обратиться прямо к «Отцу народов». Просто встать и пойти на приём к товарищу Сталину. Это была не лучшая идея. Учитывая не одну волну репрессий против армянских репатриантов и непредсказуемость реакции генсека, перед которым трепетала вся страна, развитие событий могло пойти по самому нежелательному сценарию.

«Шёл 1952 год. Я вылетела в Москву, где Валерия Барсова организовала встречу с Анастасом Микояном. Ему я рассказала о своей просьбе – дать разрешение на въезд в СССР моих родителей, и он обещал помочь. Кроме того, Барсова говорила обо мне со Сталиным, очень хвалила, специально подчеркнула, что большая честь для Советского Союза иметь такую выдающуюся певицу. Сталин уже слышал меня на 175-летии Большого театра, как мне сказали, ему очень понравился мой голос. Микоян познакомил меня с Андреем Громыко, который посоветовал написать ещё одно прошение на русском языке на имя Сталина...» Именно Андрей Громыко, в то время чрезвычайный и полномочный посол СССР в Великобритании, сопровождал певицу во время её встречи с Иосифом Сталиным в Кремле. «...спустя несколько дней мы с Айком стоим у памятника Минину и Пожарскому, ожидая, когда нас пропустят в Кремль. Пригласили одну меня. Громыко встретил и проводил меня в кабинет генсека, мы долго шли по длинным, устланным красными коврами коридорам с очень высокими потолками. Вошли в огромный кабинет, где Сталин в клубах дыма своей знаменитой трубки задумчиво ходил взад-вперёд, он показался мне озабоченным чем-то, очень удручённым. “Мы к Вам, товарищ Сталин”, – начал Громыко, пройдя вперёд к столу, накрытому зелёным сукном. Сталин измерил меня своим хитрым взглядом с ног до головы. Я была одета строго, довольно сдержанно, но со вкусом. “Садись, девочка моя”, – сказал он, указав на стул напротив (маленького роста, я и вправду была похожа на девочку). Громыко быстрым движением вынул моё заявление из папки и напомнил Сталину суть вопроса. “Ну что, хочешь вызвать к себе родителей?” Я по-русски говорила плохо, ответила по-английски: “yes”, и Громыко стал переводить, он прекрасно владел английским.

— А почему ты здесь одна? – улыбнувшись, вдруг спросил он.

— Я пришла с мужем, товарищ Сталин, его не пропустили, не знаю, почему.

— Ты, видно, хорошая дочь, если хочешь жить вместе с родителями, – сказал Иосиф Виссарионович, подписывая моё заявление, и уже не глядя на меня передал его Громыко и распорядился: “Вышлите телеграмму в Египет”. Я, улыбаясь, встала, поблагодарила Сталина перед выходом, он тоже улыбнулся мне сквозь густые клубы дыма и кивнул на прощание. Громыко торопливо вывел меня из кабинета и еле слышно шепнул: “Идите быстрее, Гоар Михайловна*****, Сталин может передумать...”

...Мои родители смогли приехать только через год, в день смерти Сталина. Мама и папа, которые всю жизнь путешествовали на комфортабельных кораблях и поездах экстра-класса, снимали номера в лучших дорогостоящих отелях, прибыли, как беженцы, на грузовом пароме, перевозившем пшеницу. Но я всё равно была очень счастлива».

В книге «Когда аплодирует мир» журналист Армине Мелик-Исраелян публикует воспоминания певицы, в том числе, о первых впечатлениях и первых разочарованиях на исторической родине в конце 1940-х годов: «Спустя несколько месяцев после рождения моей дочери Седы я, похудевшая и похорошевшая, приняла решение вернуться к карьере оперной артистки. Предстояло впервые подняться на сцену на родине. Дирижёр Микаэл Тавризиан, который сыграл в моей сценической жизни неоценимую роль, созвал худсовет Ереванского Театра оперы и балета. Члены комиссии, в которую вошли известные музыканты и артисты, заняли места в зале. Дирижировал Геворк Будагян. В сопровождении оркестра я исполнила партию “Лакме” из одноимённой оперы Делиба. Каждую арию слушатели принимали бурными аплодисментами, это вселило в меня надежду, что я, скорее всего, пройду. И вернулась домой в полной уверенности в своей удаче, под впечатлением от тёплой атмосферы, сердечных поздравлений и восхищённых взглядов членов худсовета.

Однако на следующий день меня ждало горькое разочарование, страшно возмутили слова одного из музыкантов: “Её голос не для оперной сцены... Пусть лучше в цирке поёт”. Оказывается, худсовет никак не мог определиться, “в какой же опере её голос может прилично прозвучать”. Стало ясно: мне, репатриантке, человеку из другого, чуждого им мира, решили “утереть нос”, провести показательную воспитательную работу своими отработанными методами. Но я, смирившись с этим несправедливым решением, подумала, что если в этом театре мне места нет, тогда я приму приглашение Тбилисского оперного театра.

И мы с семьёй переехали в Тбилиси. Нас встречал администратор оперного театра Полянов, который когда-то работал с Шаляпиным и был очень известным человеком. Меня очень тепло приняли, я и там спела “Лакме” и была принята в оперную труппу с месячным окладом в 300 рублей. В Тбилисском театре сыграла в спектаклях “Риголетто” и “Травиата” Верди.

...И только после этих успехов Тавризиану удалось добиться приглашения артистки в Ереванский Театр оперы и балета с окладом в 225 рублей, кроме того, ей была предоставлена квартира. И Гоар, забыв обиду, вернулась на родину уже во второй раз. Теперь уже навсегда.

В гримёрной Ереванского государственного театра оперы и балета Армянской ССР

Моя любовь к Родине победила все преграды, именно в Армении ко мне пришла настоящая слава, всемирную известность я получила именно как армянская певица».

Первый концерт Гоар Гаспарян на исторической родине прошёл 5 июня 1949 года с Симфоническим оркестром под руководством дирижёра Сурена Чарекяна. Ещё никому неизвестная в СССР египетская армянка исполнила арию Розины из оперы Джоаккино Россини «Севильский цирюльник», арию куклы Олимпии из «Сказок Гофмана» Жака Оффенбаха, «Соловья» Александра Алябьева, «Аллилуйю» Вольфганга Моцарта. В том же году 25-летняя певица стала солисткой Ереванского государственного театра оперы и балета Армянской ССР.

Ереванский государственный театр оперы и балета, весна 1950 года

Дебют Гоар Гаспарян на сцене Ереванского театра состоялся в ноябре 1949 года. Гоар Микаэловна исполнила на сцене театра главные партии в более чем в двух десятках опер: Ануш («Ануш» А. Тиграняна), Шушан («Давид-Бек» А. Тиграняна), Гоар («Героиня» А. Степаняна), Олимпия («Аршак II» Т. Чухаджяна), Каринэ («Каринэ» Т. Чухаджяна), Лючия («Лючия ди Ламмермур» Г. Доницетти), Линда («Линда ди Шамуни» Г. Доницетти), Норина («Дон Паскуале» Г. Доницетти), Лакме («Лакме» Л. Делиба), Виолетта («Травиата» Д. Верди), Дездемона («Отелло» Д. Верди), Джильда («Риголетто» Д. Верди), Розина («Севильский цирюльник» Д. Россини), Норма («Норма» В. Беллини), Марфа («Царская невеста» Н. Римского-Корсакова), Прилепа («Пиковая дама» П. Чайковского), Шемаханская царица («Золотой петушок» Н. Римского-Корсакова), Динора («Динора» Д. Мейербера), Амина («Сомнамбула» В. Беллини), Маргарита («Фауст» Ш. Гуно), Джульетта («Ромео и Джульетта» Ш. Гуно), Недда («Паяцы» Р. Леонкавалло).

«Кто слышал, как поёт Гоар Гаспарян, тот понял: это поёт её душа,
полная счастья!» Фото из журнала «Советский Союз», №4, 1950 год

В одном из первых упоминаний о Гоар Гаспарян в советской прессе, в статье «С чужбины на Родину», опубликованной в июньском номере 1950 года журнала «Советский Союз», армянский литератор Геворг Эмин писал: «Всей советской стране стала известна певица Гоар Гаспарян, приехавшая из Египта. Сейчас она выступает на сцене Государственного оперного театра во многих ведущих ролях». Статью сопровождала фотография Гоар Микаэловны с подписью: «Кто слышал, как поёт Гоар Гаспарян, тот понял: это поёт её душа, полная счастья!»

В журнале «Советская музыка» (№8 (213), 1956 год) в статье «Армянский оперный театр в Москве», опубликованной в рубрике «Музыкальный театр и исполнительство», музыковед, критик и журналист Марина Сабинина отмечает: «Театр оперы и балета имени А. Спендиарова открыл декаду армянского искусства в Москве оперой “Давид-Бек” А. Тиграняна. Да, такой выбор был вполне правильным: высокое патриотическое звучание спектакля, яркая народность музыки, постановочность – всё делает его отличным “началом” для праздника национального искусства. “Давид-Бек” исполняется в Москве впервые. <...> Обаятельная нежная и храбрая Шушан в исполнении Гоар Гаспарян, чьё прелестное колоратурное сопрано, лёгкое и чистое, давно полюбили наши слушатели концертов».

Гоар Микаэловна Гаспарян и аккомпаниатор Галина Владимировна Александрова

«Никогда не забуду свой первый концерт в Москве, – вспоминала певица. – Вступительное слово перед моим выступлением произнесла прославленная русская певица Валерия Барсова, которая сыграла большую роль в моей судьбе. Я была горда и счастлива, увидев впервые Кремль, ступив на землю Глинки, Мусоргского, Рахманинова». Знакомство с народной артисткой СССР Валерией Барсовой, считавшейся одной из лучших не только в Советском Союзе, но и в мире обладательницей колоратурного сопрано, стало для Гоар Гаспарян, воистину судьбоносным. Певица была почти на 30 лет старше Гоар, и ко времени их знакомства преподавала в Московской консерватории – её карьера в Большом театре уже была завершена. «Валерия Барсова – большой художник, чуткий товарищ, взяла на себя трудную задачу быть моей проводницей в этом огромном мире мыслей, эмоций, прекрасных образов. Не могу тут не вспомнить с чувством огромной благодарности моих старших друзей, дирижёров Самосуда и Тавризиана, сделавших для меня очень много в овладении мастерством оперной певицы, раскрывших прелесть многих арий и партий». Писатель и публицист Руслан Семяшкин в 2024 году в газете «Правда» писал о знакомстве двух сопрано – Барсовой и Гаспарян: «Услышав Гоар в 1951 году, Валерия Владимировна придёт в такой восторг, что организует молодой армянской исполнительнице концерт в Центральном доме работников искусств в Москве, который начался в 11 вечера и длился... до 3 часов ночи. Гаспарян на нём буквально покорила довольно взыскательную столичную публику. Ученики Барсовой даже приуныли: “Разве можно спеть так же, как поёт Гоар?!” Валерия Владимировна была удивлена такой реакцией: “Я не для того позвала вас на этот концерт, чтобы вы отказались петь, совсем наоборот”». Уже за кулисами, поздравляя певицу, кто-то спросил: «Детка, наверное, ты устала?» – и Гоар поразит прямым и простым ответом: «Устали ноги...»

Фасад Государственного ордена Ленина академического Большого театра
Союза ССР в день 175-летия театра, 28 мая 1951 года

28 мая 1951 года Государственный академический Большой театр СССР отмечал 175-летие. В этот вечер на его сцене состоялось торжественное заседание с выступлением актёров, руководителей и почётных гостей. А после был праздничный концерт, в котором участвовала и Гоар Гаспарян. Завистники у певицы появились сразу: кто-то выкрал флейту и Гоар пришлось исполнять «Соловья» Алябьева без сопровождения флейтиста, но всё прошло превосходно! Также, выступая в начале своей карьеры в СССР в Большом театре в «Севильском цирюльнике», певица так поразила слушателей, что после знаменитой арии Розины нескончаемый шквал аплодисментов заставил прервать спектакль. Пришлось вызвать концертмейстера на сцену, и в середине оперы состоялся концерт Гоар Гаспарян. Поистине уникальный случай...

Гоар Гаспарян на сцене Ленинградской филармонии в день своего дебютного
концерта, 16 октября 1953 года. Фото из архива Санкт-Петербургской
филармонии имени Дмитрия Шостаковича

Научно-теоретический и критико-публицистический журнал «Советская музыка» в декабрьском номере 1953 года опубликовал статью музыковеда Екатерины Добрыниной, в которой автор анализирует вокальную технику и репертуар молодой певицы из Армении. Приводим выдержки из этой статьи:

Журнал «Советская музыка», №12, 1953 год

Столичная аудитория тепло встретила выступления солистки Ереванского оперного театра Гоар Гаспарян. Певица привезла в Москву разнообразную программу. Несколько сольных концертов и выступление артистки в сопровождении оркестра прошли с большим успехом.

Г. Гаспарян обладает богатыми и разносторонними исполнительскими данными. Блестящая техника, огромный диапазон (от соль малой октавы до соль-ля бемоль третьей), приятный, свежий тембр – таковы те бесспорные достоинства, которые отличают её искусство. Ровность ведения звука у Г. Гаспарян безукоризненна, и это особенно ярко выявляется в её diminuendo, доводимом порой до еле слышного, тончайшего pianissimo. Очень умело и экономно Г. Гаспарян пользуется оттенком forte. Свободное владение вокальной техникой позволяет певице целиком сосредоточиться на художественности интерпретации.

Артистической индивидуальности Г. Гаспарян ближе всего образы созерцательной лирики...

Не всё удаётся Г. Гаспарян в русском классическом репертуаре. Известно, что в исполнение его крупнейшие русские певцы привнесли всё богатство интонаций живой человеческой речи. Этим творческим принципом было пронизано великое искусство Шаляпина, неустанно работавшего над правдивостью своей интонации, психологической «окраской слов». «Для нас не существует бессловесного пения, это – главный закон нашего театра», – обобщал вокально-сценический опыт лучших русских певцов К. Станиславский.

Г. Гаспарян надо глубже овладевать искусством передачи правдивых и задушевных эмоций, лежащих в основе многих женских образов русских классических опер и романсов...

Гоар Гаспарян – тонкий и наблюдательный художник, живущий в Советской Армении, национальная культура которой прочно связана с культурой братского русского народа. Творческий рост талантливой артистки немыслим вне овладения богатством, заключённым в музыке великих русских композиторов. Правдивость, искренность и глубина передачи шедевров армянской национальной лирики – сочинений Комитаса и Романоса Меликяна – залог того, что Г. Гаспарян сумеет воссоздать и волнующие образы русской классической музыки.

Греческие артисты и советские деятели искусств (слева направо): народный артист
СССР профессор Д. Ф. Ойстрах, греческий скрипач Никос Дикеос, генеральный
директор артистического бюро Афин Георгиос Куракос, солистка балета и
балетмейстер Национального оперного театра Афин Татьяна Варути,
заслуженная артистка РСФСР И. В. Тихомирова, народная артистка
Армянской ССР Гоар Гаспарян и греческий пианист Георгиос Темелис.
Фото А. Стужина (ТАСС). Журнал «Огонёк», №43 (1428), 24 октября 1954 года

Гоар Микаэловна Гаспарян гастролировала по многим городам Советского Союза, ею восторгались в Большом театре в Москве, Карнеги-холл в Нью-Йорке, Гранд-Опера в Париже – ей аплодировали в 52 странах мира: в Польше, Венгрии, Финляндии, Болгарии, Румынии, ГДР, Японии (1958 и 1964), Великобритании, Испании, Франции (1962 и 1970), США, Канаде, Бразилии, Венесуэле, Мексике, Уругвае, Египте (1962 и 1966), Турции, Греции, Иране (1963 и 1966), Ливане, Сирии, Судане...

Фрагмент воспоминаний певицы из книги «Когда аплодирует мир»: «Пришло время оставить позади все страхи и рассказать всё, как есть. Если бы я в прежние годы осмелилась сболтнуть нечто подобное тому, что сейчас вам рассказала, сегодня не было бы вашей Гоар Гаспарян. Переборов все тревоги и опасения, я должна найти в себе смелость перелистать страницы своей прошлой жизни, многие из которых не раскрывала до сих пор... Спекуляция на дешёвой рабочей силе в цивилизованном обществе существует до наших дней, независимо от того, разрешена она или нелегальна. Жертвами грубого нарушения прав человека и сегодня становятся многие тысячи людей. Одним из очагов современной работорговли является Судан, в котором, невзирая на вызовы нового тысячелетия, продолжают действовать старые “законы”.

Я приехала в Судан с концертами... Зная нравы этой страны, захотела своими глазами увидеть рабов. Когда корабль с пленными подплыл совсем близко, я подбежала к берегу. Из судна высадили чернокожую девушку в одних трусах, на вид ей не было и 16-ти. Нагота ещё более подчёркивала совершенство её фигуры, её красоту. Девушка плакала, причитая, что не хочет быть рабыней, времена торговли людьми уже давно прошли, оставьте меня в покое, в слезах молила она ... Капитан корабля, заметив меня, подошёл и предложил купить её, не то она попадёт в лапы местных арабов-дикарей, жалко бедную девушку... Да что ты такое говоришь, опешила я, как же я куплю её?! У меня концерт через несколько часов, куда я её дену?! А он всё не отстаёт, говорит, сделай доброе дело, купи её, подаришь кому-нибудь, а просто так отпустить её никак нельзя, испортят ребёнка, и следов не найдёте...

Я подошла к плачущей девушке, спрашиваю: хочешь быть их пленницей? Нет, взмолилась она. Тогда я тебя покупаю, в Судане у меня есть родственники, повезу тебя к ним... У меня действительно там жили богатые родственники, им и “подарила” я девушку, которую приобрела за мизерную сумму, эквивалентную всего 12-ти золотым.

Привезла её к родственникам, там мец тат научила её готовить армянские блюда. Спустя годы, когда я вновь заехала к ним, вышла эта чернокожая женщина, поклонилась мне и поблагодарила за то, что спасла ей жизнь. Она уже была замужем, родила детей, жила спокойной семейной жизнью... С ума сойти, как вкусно она готовила...»

Концертные программы Гоар Гаспарян включали около 500 произведений европейских композиторов, армянских народных песен, русских романсов, песен композиторов Армении, духовной музыки. «Из всех государств, которые я объездила с гастролями – а была практически во всех странах Европы, Азии и Америки, за исключением двух-трёх, – роднее и ближе всего мне показалась Англия. В первую очередь благодаря почитанию, культу классического музыкального искусства... Но Армения остаётся моей глубочайшей привязанностью, моей горячей любовью. Именно через неё я открываю для себя весь мир».

Гоар Микаэловна Гаспарян, 16 октября 1953 года.
Фото из архива Санкт-Петербургской филармонии имени Дмитрия Шостаковича

Музыкальный критик, доктор искусствоведения, заслуженный деятель искусств Армении Маргарита Рухкян писала о Гоар Гаспарян: «Залы, заполненные тысячами людей, сливались в едином порыве восторга. Её колоратурное сопрано, рассыпающееся бриллиантовой россыпью звуков, едва умолкая, тонуло в оглушительных аплодисментах и восторженных криках. Но надо было видеть Гоар в это время – она спокойно и как-то удивительно уютно стояла на сцене, словно дома, скромно и открыто улыбалась залу, уходила за кулисы своей особенной, женственной, слегка подпрыгивающей походкой и вновь, так же просто и мило, возвращалась к ликующему слушателю. Что-то бесконечно устойчивое было в её облике, в её искусстве, её феноменальная колоратурная техника не рождала у слушателя никакого напряжения, её возможности, казалось, были безграничны. Собственно, так оно и было».

5 декабря 1952 года газета «Советское искусство» опубликовала статью «С песней моего народа» заслуженной артистки Армянской ССР Гоар Гаспарян:

Газета «Советское искусство», №98 (1486), 5 декабря 1952 года

...Я иду по окраинным улицам Каира к центру. Голубизна южного неба ослепительна. Со склонов Мокаттамских гор сбегает ветер, мчится по тесным улочкам, вздымая густые облака пыли, которая оседает на лотки торговцев, на перекошенные подоконники полуразвалившихся домов бедноты. Как мне это всё знакомо!

Я иду к центру, где в концертном бюро Каирского радио мне обещали работу. Это первая работа в моей жизни, и получить её нелегко.

Долгие годы мой отец, скромный чиновник, откладывал деньги, чтобы приобрести инструмент для моих занятий музыкой. Долгие годы семья наша отказывала себе в самом необходимом, чтобы только я смогла совершенствовать данный мне природой голос. Училась я у заезжих итальянцев, открывших в городе небольшую частную школу. И вот, мне казалось, наступил счастливый день, когда я смогу в полный голос петь арии из любимых опер, песни на родном армянском языке...

Преждевременна была моя радость. Меня, правда, приняли на работу, рассыпаясь в комплиментах по поводу «выдающейся колоратуры» и т. д. Но дельцы из концертного бюро сразу же предупредили: про армянскую музыку – забыть.

– Это непопулярно у нас, – сказал любезнейшим тоном антрепренёр. – Знаете, ведь вас будут слушать почтенные люди...

Под «почтенными» людьми он разумел местную каирскую знать, богатых негоциантов, британских чиновников да американских «туристов».

Как это ни горько, пришлось согласиться. Другой дороги в искусство не было. Я знала, как нелегко пришлось моей подруге, талантливой пианистке Майде, так и не сумевшей устроиться по специальности. Мелкий технический служащий на заводе – вот чем стала способная пианистка. А сколько таких, как я, музыкантов и певцов, египтян и армян бродит в поисках работы?!

...0 том далёком дне я вспоминаю часто. Уже стёрлась острота обиды: горечь былого разочарования вытеснена радостью новой жизни. Иной, не каирской улицей иду я теперь навстречу своему счастью.

В 1948 году вместе с тысячами армян я приехала в Советский Союз. Свершилось величайшее событие для нас. Сколько мы, зарубежные армяне, мечтали о Родине! Трудно без слёз вспоминать, какими жаркими объятиями встречали нас советские братья. Многие репатрианты целовали землю своих отцов.

В Советской Армении нас приняли, как родных. Мы чувствовали во всём ласковую руку обретённой Родины. Мне не пришлось обращаться с робкой просьбой о работе. Репатриантам – артистам, певцам, музыкантам – сразу же предложили места в театрах, филармонии, опере. И я стала петь в Государственном театре оперы и балета имени Спендиарова, выступать в многочисленных концертах. Какое разнообразие репертуара, какие обширные творческие возможности раскрылись передо мной! И главное – исполнилась моя заветная мечта – я стала петь на родном языке в армянских операх: «Ануш» Тиграняна, «Героине» Степаняна. В концертных программах исполняю песни, романсы, армии армянских, русских, западноевропейских композиторов.

Новая, светлая жизнь вызвала у меня огромную жажду знаний. Я изучаю произведения русских и советских композиторов. Старательно осваиваю русский язык. Большую помощь в творчестве мне оказывают русские друзья и среди них в первую очередь очень чуткий, тонкий концертмейстер Галина Владимировна Александрова.

...Поздними вечерами, возвращаясь с концерта или из театра, я останавливаюсь подле дома, где живу. Это великолепное здание с удобными квартирами. В памяти моей возникают грустные картины детства, старенький дом наш в Каире, дни неуверенности, тяжёлого труда.

...Бархатное небо Еревана распростёрлось надо мной. Звучит далёкая мелодия. Чей-то голос поёт радостную песню на родном армянском языке об обретённой Родине.

17 августа 1957 года в подборке материалов под рубрикой «По дорогам Армении» газета Советов депутатов трудящихся СССР «Известия» разместила статью «Мы обрели Родину» народной артистки Советского Союза Гоар Гаспарян:

Газета «Известия», №196 (12503), 17 августа 1957 года

Это было вскоре после окончания Второй мировой войны. В один из таких, как сейчас, летних дней с теплохода «Россия» сошла первая группа армян, вернувшихся на родину. За короткий срок со всех концов мира в Советскую Армению приехало более 100 тысяч армян, которых превратности судьбы вынудили покинуть родные края, разбросали по разным странам Европы, Азии, Америки и Африки...

Трудно, пожалуй, даже невозможно подобрать слова, которые могли бы выразить чувства, охватившие нас в те незабываемые дни возвращения. Под ногами – родная земля, над головой – родное небо, рядом – близкие и друзья! Мы видели возрождённую и цветущую Армению, мы знали, что пришёл конец нашему бесправному существованию, нашим скитаниям, что отныне наши глаза не будут разъедать слёзы горя, а наших ушей не коснётся горькая и обидная кличка «чужак».

Кто не знает древнегреческий миф о непобедимом Антее, источником силы которого была его мать – земля. Этот полный высокой символики мифический образ невольно приходит на ум, когда вспоминаешь первые дни возвращения на родную землю. Она воистину дала нам новые жизненные силы, дала всё то, чего мы были лишены на чужбине и о чём мы не переставали мечтать вдали от Родины.

...Семнадцатилетним юношей прибыл Левон Погосян из Сирии в Советскую Армению... Его приняли учеником на Ереванский часовой завод. Левон приобрёл квалификацию токаря, стал работать на автомате, окончил среднюю школу, а ныне готовится поступать на вечернее отделение Ереванского политехнического института.

...Долго скитался по миру Карапет Авагян. Сколько стран и континентов пришлось исколесить ему в поисках работы, в поисках куска хлеба. Жил он и в Ливане, и во Франции, но нигде счастье не улыбнулось ему. Поэтому, когда начал собираться первый караван в Советскую Армению, Карапет решил навсегда покончить с горькой жизнью. Только на родной советской земле он обрёл то, что безуспешно искал на чужбине, – работу, свободу, счастье.

Советская власть дала вернувшимся на родину армянам широчайшие возможности проявления своих способностей и дарований в науке, искусстве, литературе. Членом-корреспондентом Академии наук Армянской ССР избран М. Тер-Карапетян. На весь Советский Союз стало известно имя талантливого певца Артура Айдиняна, которому Родина дала не только славу артиста, но и вернула потерянное им на чужбине зрение.

Хочется рассказать и о своей судьбе. Родилась я в бедной семье. Кое-как с помощью знакомых мне удалось окончить вокальную студию, но о полнокровной творческой жизни нечего было и мечтать. А сколько обид и унижений пришлось испытать! Помню, как-то меня пригласили в студию одной из радиовещательных компаний, чтобы произвести запись некоторых моих песен. Три часа я прождала в очереди. И вдруг узнаю, что директор студии не разрешает запись. В чём дело? Оказывается, «чужестранке» не «достойно» выступать перед звукозаписывающим аппаратом!

Только вернувшись в Советскую Армению, я получила все возможности для подлинно творческой жизни. Ныне я не «несчастная чужестранка», а народная артистка СССР. Где, в какой ещё стране могут произойти такие чудесные превращения, похожие на историю сказочной Золушки?!

Сейчас, когда вся страна готовится встретить сорокалетие Великой Октябрьской социалистической революции, мы воздаём хвалу живительному солнцу Октября и тем бессмертным героям, которые зажгли его. Под этим солнцем родилась и расцвела Советская Армения, под этим солнцем армянский народ освободился от многовекового гнёта и эксплуатации и вновь обрёл государственность на высшей, социалистической основе. Это солнце светило армянам, которые пересекали океаны и моря, чтобы вернуться на Родину. Под это солнце на древнюю землю Айастана собирались и собираются его сыновья и дочери!

Мы знаем: ещё многие из наших соотечественников мыкают горе по чужим землям. Они, подобно нам, страстно мечтают вернуться в Советскую Армению. Пусть быстрее осуществится их мечта!

На киноэкране Гоар Гаспарян дебютировала в 1954 году в музыкальном фильме Ереванской киностудии режиссёров Левона Исаакяна и Григория Саркисова «Армянский киноконцерт», составленном из оперных арий, отрывков из балетов и сольных номеров. В исполнении Гоар Микаэловны в фильме на армянском языке звучит романс Александра Алябьева и Антона Дельвига «Соловей». Перевод знаменитого романса специально для Гоар Гаспарян в 1949 году создал поэт, литературовед и переводчик, один из крупнейших армянских поэтов XX века Паруйр Севак. Романс получил название «Сохак» («Соловей» по-армянски), а певицу после этого блистательного исполнения поэт, прозаик и публицист Аветик Исаакян нарёк «Армянским соловьём», отметив, что «птицы научили Гоар пению, а она их – щебетанию»:

В том же 1954 году в кинофильме для детей «Тайна горного озера» (экранизация повести Вахтанга Ананяна «На берегу Севана»), снятого на Ереванской киностудии режиссёром, мастером советской киносказки Александром Роу, Гоар Гаспарян за кадром на русском языке исполнила песню главной героини картины – Каринэ (роль которой играла Лилия Оганесян):

В 1959 году Гоар Микаэловна пела в музыкальном фильме Центрального телевидения «В этот праздничный вечер» (режиссёры Герман Ливанов и Фахри Мустафаев). В 1963 на киностудии «Арменфильм» режиссёром Григорием Меликом-Авакяном была снята картина «Поёт Гоар Гаспарян», состоящая из одиннадцати музыкальных новелл в которых в исполнении певицы звучат армянская народная музыка и оперная классика. Всесоюзная премьера фильма состоялась в 1964 году.

Газета «Вечерняя Москва», №135 (12337), 9 июня 1964 года

В 1967 году, на экраны вышла музыкальная комедия по оперетте Тиграна Чухаджяна «Леблебиджи» («Арменфильм», режиссёр Арман Манарян), в которой партию Каринэ исполнила Гоар Гаспарян. В 1974 году режиссёр Марат Варжапетян на студии телефильмов «Ереван» снял фильм-концерт «Гоар», а в 1983 году на той же телестудии – фильм-оперу по одноимённому произведению Армена Тиграняна «Ануш», в котором партию Ануш исполнила Гоар Гаспарян. В 1988 году на киностудии «Арменфильм» певец и режиссёр Тигран Левонян снял фильм-оперу «Аршак II» по одноимённому произведению Тиграна Чухаджяна, партию Олимпии в нём исполнила Гоар Микаэловна Гаспарян.

Жизнь, порой, оригинальнее и непредсказуемее сюжета любого фильма... В 1950-е годы Гоар Гаспарян влюбилась в хориста Ереванской оперы Тиграна Левоняна, который был моложе её на 12 лет и являлся её учеником. Многим со стороны, конечно, казалось, что вот, мол, увлеклась примадонна симпатичным юношей, покрутит с ним роман, а потом... Но, как отмечают те, кто лично знал Гоар, она «не позволяла в отношениях с людьми ни малейшей фальши, ни грани пошлости».

Гоар Микаэловна честно рассказывала, что какое-то время не хотела развивать роман: её беспокоила разница в возрасте, и она боялась, что окружение не одобрит этот союз: «Не могу сказать, что между нами сразу же вспыхнула безумная любовь, абсолютно нет... Просто мы симпатизировали, нравились друг другу... Был даже период, когда я долгое время не виделась с ним, ведь какая женщина захочет связать судьбу с мужчиной моложе себя... В этот период мы ни разу не появлялись вместе в обществе, не было такого случая, чтобы я и Тигран пошли куда-то с друзьями развлечься или что-то в этом роде». Но постепенно все стали понимать, что это глубокая духовная близость людей, одинаково увлечённых друг другом, искусством и театром.

Гоар говорила, что заметила удивительно красивого молодого человека «с сияющими синими глазами» в хоре оперы, прислушалась к его голосу, нашла его вполне хорошим и выразительным и однажды во время репетиций «Аиды» сказала режиссёру: «Пригласите этого молодого человека на роль Радамеса». Удивлению режиссёра не было предела, но Гоар объяснила, что верит в него. Внезапно вознесённый на Олимп, молодой певец с достоинством пережил это испытание... Гоар описывала Тиграна как трудолюбивого человека, который «схватывал всё на лету», горел желанием постоянно творчески расти и развиваться.

«Когда мне дали звание Народной артистки Советского Союза, не могу передать, какая поднялась против меня волна злобы и зависти, просто не хочется говорить об этом, потому что до сих пор я чувствую её, и сегодня это продолжается. Пять солисток Оперного театра пели “Ануш”, я была шестой, но больше всех в спектаклях была занята я, всюду на гастроли ездила именно я, мы выступали в Хельсинки, потом в Японии, все складывалось как нельзя лучше, фортуна как будто улыбалась мне, и я была счастлива.

Но, представь, Айку всё это не нравилось, он был недоволен статусом мужа знаменитой артистки, тем, что рядом со мной остаётся в тени и его принимают не так, как меня. Айк был прекрасным человеком, это бесспорно, и я была с ним очень счастлива, но... Я не прощаю измены... Первый раз ещё как-то можно простить, но второй, третий – нет! Он оправдывал своё поведение тем, что если рядом с ним нет жены, и я в постоянных гастролях по свету, откуда ему знать, чем я там занята... Моя жена обязана всегда быть рядом, твердил он. Несколько раз я возила его с собой на гастроли, но это стало его тяготить, ведь он владел семью языками и прекрасно писал, переводил, не мог же, оставив свою работу, носиться за мною туда-сюда. Писатели ведь совсем другие люди... А я не могла сидеть день и ночь рядом с ним, оперная сцена стала моей жизнью, моей судьбой и требовала полной отдачи.

Помню, главный режиссер Оперного театра Вардан Аджемян ставил “Аршака II”. Я в роли царицы, Тигран Левонян пел партию князя Меружана. Режиссёр всё время подсказывал Тиграну, мол, посмотри, какая Олимпия красавица, пофлиртуй с ней, руки ей целуй, а я возмущалась, что вы, говорю, я замужем, у меня ребёнок, семья, как так можно, я не позволю. Представляешь, ничего такого и допустить не могу... А Айк вёл себя иначе, и после нескольких подобных историй я решительно сказала ему: не думай, что всё это сойдёт тебе с рук, нам лучше расстаться. И спустя семь лет семейной жизни мы официально развелись. Это было очень тяжело, для нас обоих это стало тяжёлым испытанием.

Тигран Левонян вошёл в мою жизнь спустя год после разрыва с Айком...»

В начале июня 1956 года в Москве проходила декада армянского искусства и литературы. Газета «Вечерняя Москва» 14 июня в статье «Искусство солнечной Армении» писала: «Долго не отпускали зрители одну из замечательнейших армянских певиц – народную артистку Армянской ССР Г. Гаспарян, вновь продемонстрировавшую своё чудесное искусство». А газета «Советская культура» 31 мая отдала целую полосу артистам и литераторам Армении, опубликовав под заголовком «Привет тебе, Москва!» автографы участников декады, в числе которых и приветствие Гоар Гаспарян:

Мы оказались в атмосфере всеобщего внимания и почёта, в атмосфере настоящего праздника. Если бы вы знали, дорогие москвичи, как тронула нас эта встреча, какой гордостью наполнила за нашу страну, где все народы – друзья и братья! Как благодарить вас за ваше радушие? Мы постараемся доставить вам как можно больше радости.

Лично я счастлива, что смогу выступить не только с концертами, но и на оперной сцене, в спектаклях моего театра. Мы покажем вам, в частности, наши национальные оперы. В них – история моего народа, его традиции, его песни, героические и задушевные. Мы верим, что песни эти найдут отзвук в ваших сердцах, полных симпатии и любви ко всем народам.

Газета «Советская культура», №63 (455), 31 мая 1956 года

Дни пребывания Гоар Гаспарян и Тиграна Левоняна в 1956 году в Москве на декаде армянского искусства и литературы стали знаковыми в их судьбе. Певица вспоминала: «Я вызвала Тиграна и сказала ему: ни на что не рассчитывай, между нами ничего не может быть, потому что я намерена сосредоточиться на выступлениях. Я была занята в пяти спектаклях: по два “Аршака” и “Ануш”, и “Каринэ”. А я и не спешу, ответил Тигран, оставляю всё на твоё усмотрение, пусть будет так, как ты хочешь... Кроме Большого театра, я выступила ещё и с концертами, и никаких планов идти в загс у меня не было. Родители мои не вмешивались в мою личную жизнь, поскольку доверяли мне и считали, что я достаточно рассудительна и не наделаю глупостей.

Тигран, видя, что эта история сильно затягивается, у меня концерты, ему предстоят выступления тут и там, живём мы в разных гостиницах и т.д., не выдержал, пришёл ко мне и сказал, что если ты передумала и не хочешь выходить за меня, скажи мне прямо, так не может больше продолжаться, так поступать со мной просто жестоко. Как не хочу, очень даже хочу, ответила я, но потерпи ещё немного, сейчас мне не до того. И я смогла его уговорить.

...Мы были ещё в Москве, когда мои друзья, Зара Долуханова и Павел Лисициан, пришли в мой гостиничный номер и уговорили назначить день бракосочетания, концерты ты и так споёшь, говорили они, мы хотим здесь отпраздновать вашу с Тиграном свадьбу...

У нас не было ни роскошного угощения, ни шикарных залов, ни шумных застолий. В назначенный день в узком кругу близких друзей в одном из кафе за столиком с кофе и фруктами мы отметили это событие».

Гоар приняла фамилию Тиграна Левоняна. Журналист Григор Апоян вспоминал, что «некоторое время на афишах под портретами певицы печаталось: “Гоар Левонян (Гаспарян)”. Потом, по всей видимости, “имиджмейкеры” (тогда они, конечно, назывались совсем по-другому) убедили её, что имя “Гоар Гаспарян” уже широко известно в мире и отказываться от него нецелесообразно из сугубо практических соображений».

Гоар Гаспарян и Тигран Левонян

Мистика или простое совпадение, но Гоар Микаэловна Гаспарян и Тигран Левонович Левонян родились в один день – 14 декабря. «Я сейчас с улыбкой вспоминаю, как сотрудница загса Ленинского района несколько раз заполняла и тут же рвала на куски уже готовое свидетельство. Причиной её замешательства было, вероятно, то обстоятельство (мы сами выяснили это только в загсе), что я и Тигран родились в один и тот же день. Бедной женщине казалось, что она неправильно записала паспортные данные...»

В книге «Когда аплодирует мир», рассказывая о Гоар Гаспарян, Армине Мелик-Исраелян приводит воспоминания певицы, которыми она в интервью с другими журналистами не делилась: «Мы вернулись в Ереван... и тут на нас обрушилась целая лавина сплетен и злопыхательства... Это становилось невыносимо, и мы приняли решение уехать из Армении... В конце концов, что мы такого сделали, чем провинились, ведь не преступники же... Со временем общество как будто примирилось с мыслью о нашем браке, но именно эта волна негатива, я уверена, привела к тому, что мы потеряли сына. Совершенно здоровый ребёнок умер из-за халатного отношения врачей.

Я не могу передать тех чувств, которые пережила в связи и с рождением, и со смертью сына. Голубоглазый ангел весом более 4 кг, в честь отца Тиграна мы назвали его Левоном. ...Ненавижу число 13. Левон родился 13-го, номер кровати тоже 13-й, плохое предзнаменование... Мой мальчик умер, прожив только 40 дней. До сих пор всё так же сжимается сердце, когда вспоминаю его... Тигран месяцами никого не мог видеть, ужасно мучился, страдал... Перенести эту боль действительно было невозможно, ребёнок, как ангел, выпорхнул из наших объятий... Я была способна родить, но каждый раз судьба оказывалась к нам немилосердна. Почему так, я не могла понять, серьёзной причины не было. ...И в каждом мальчике я искала своего Левона. Однажды даже решила усыновить ребёнка. Это было в Таллине, позвонила Тиграну и сообщила ему о своём намерении, но он не дал согласия. Трудно будет вырастить чужого ребёнка, Коко джан, сказал он, наш ребёнок – это наше искусство. И я согласилась.

...Долгое время после того несчастья я старалась не теребить мужа, оставив его наедине с его мыслями и переживаниями. Сама ужасно страдала, но нашла силы взять себя в руки, потому что поняла: если я и дальше буду наблюдать за всем этим сложа руки, Тигран сойдёт с ума от горя, а я не могла, не хотела его потерять... Однажды я начала с ним серьёзный разговор, сказала, что так закрывшись от всего света, ты ведь погубишь не только себя, но и меня. Тико, говорю, открой глаза и посмотри, ведь я всё ещё рядом, и для меня вдвойне тяжело потерять не только сына, но и тебя. Ты подумал, что будет со мной? Я даже работать не в силах, только о тебе и думаю, страшно беспокоюсь. Что поделаешь, так случилось, Бог призвал к себе нашего ребёнка, но теперь давай станем опорой друг для друга, потому что больше никто, кроме нас самих, не сможет вывезти нас из этого отчаянного положения.

Видно, мои слова подействовали, и он справился сам с собой...»

Гоар Гаспарян и Тигран Левонян прожили 47 лет в счастье и любви. «...У Тиграна был очень удивительный характер, – делилась воспоминаниями певица с журналистом Наирой Манучаровой. – Вечно за всё беспокоился. Даже когда на море были (мы же каждое лето ездили в Гагры). Я очень любила далеко заплывать, а он, когда долго меня не находил, беспокоился. Как-то особенно сильно понервничал и решил отчитать меня: “Я разве не говорил тебе, не заплывай вглубь?” – “Хорошо, – отвечаю, – больше не буду”. А он призадумался и говорит: “Но нет же, ты не сможешь. Как это, ты – и без глубины?”» О Тигране Левоняне певица всегда высказывалась с огромной теплотой: «Нас соединило искусство, и если надо как-то назвать нашу любовь, то имя ей – искусство. Потому что так и было, физическая близость, страсть – это было позже»... Тигран признавался Гоар, что «изначально был без памяти влюблён в её уникальный голос», его сестра Астхик говорила: «В юности брат не пропускал ни одного выступления Гоар, собирал все пластинки и мог днями напролёт слушать её записи в своей комнате».

Тигран Левонович Левонян (1936-2004), певец (драматический тенор), режиссёр, народный артист Армянской ССР, профессор Ереванской государственной консерватории, солист Ереванского государственного академического театра оперы и балета, а с 1991 по 1999 годы – директор и художественный руководитель театра.

Тигран Левонян родился в Ливане – в Бейруте и в 1946 году, ещё в детстве, репатриировался в Армению. Тигран Левонович окончил Ереванский театральный институт, учился вокалу у Гоар Гаспарян, стажировался в театре Ла Скала. В 1962 году стал солистом Национального театра оперы и балета Армении, исполнив партии Саро (опера «Ануш») и Шаумяна (опера «Давид-Бек») композитора Армена Тиграняна, Тирита (опера «Аршак II») композитора Тиграна Чухаджяна, Отелло (опера «Отелло»), Карлоса (опера «Дон Карлос»), Альфреда (опера «Травиата»), Манрико (опера «Трубадур»), Каварадосси (опера «Тоска») композитора Джузеппе Верди, Канио (опера «Паяцы») композитора Руджеро Леонкавалло. Тигран Левонян первым в Армении стал снимать музыкальные кинофильмы на сюжеты оперных произведений. В 2001 году в честь 1700-летия принятия христианства в Армении в храме раннесредневековой армянской архитектуры Звартноц, расположенном близ Еревана и Вагаршапата, под открытым небом Тигран Левонович поставил спектакли «Ануш» и «Пальметто».

Армянский академический театр оперы и балета имени Александра Спендиарова Тигран Левонян возглавил в «тёмные и холодные годы» жизни страны. Своей главной задачей он видел сохранение национального репертуара театра. Гоар Гаспарян поддерживала супруга во всём, хотя сама, в силу возраста, с середины 1990-х годов всё реже выходила на сцену...

В эти годы спектакли иной раз шли при свечах, но, несмотря на отсутствие финансирования и давление властей, театр, можно сказать, переживал эпоху возрождения: были премьеры новых постановок, которые потом вывозились на гастроли за рубеж и получали прекрасные отзывы... Однако, творческие разногласия между Тиграном Левоняном и дирижёром Оганом Дуряном спровоцировали конфликт внутри коллектива, закулисные интриги, которые переросли в глубокий административный кризис, расколовший труппу. Эту ссору, как вспоминал чрезвычайный и полномочный посол Российской Федерации в Армении Владимир Ступишин, «третьи силы» всячески раздували, подключив прессу. В результате, Тигран Левонян был вынужден покинуть пост директора. После отставки он не вмешивался в дела театра. Солидарно с мужем из театра окончательно ушла и Гоар Гаспарян. Супруги полностью сосредоточились на педагогической работе в Ереванской государственной консерватории имени Комитаса.

Тигран Левонович Левонян скончался 25 июня 2004 года от рака... Гоар Микаэловна, которая в бытность депутатом Верховного Совета СССР, не раз хлопотала о нуждающихся в помощи, но никогда не просила для себя, после смерти супруга обратилась к властям с просьбой похоронить мужа в пантеоне Ереванского парка имени Комитаса, учитывая не только его заслуги, но и свою единственную и последнюю волю: «Зная, что меня похоронят в пантеоне, я хотела бы после смерти лежать рядом со своим супругом»... Но власти игнорировали её просьбу... Несмотря на статус народного артиста Армянской ССР и огромный вклад в развитие оперного искусства страны, могила Тиграна Левоняна находится не в знаменитом пантеоне парка имени Комитаса, а на Центральном кладбище «Тохмах», расположенном в административном районе Эребуни Еревана.

Супруги Гоар Микаэловна Гаспарян и Тигран Левонович Левонян

14 декабря 2004 года Гоар Гаспарян исполнилось 80 лет. В тот день она, после долгого перерыва, вышла на сцену. Даже в таком почтенном возрасте певица сохранила безупречную вокальную форму. Однако, это был первый день рождения, который она встретила без мужа. Боль утраты не покидала Гоар Микаэловну до последних дней. После смерти Тиграна Гоар не прожила и трёх лет...

Первая книга о певице под названием «Гоар Гаспарян» (на армянском языке) была издана в 1959 году в Ереване Армянским театральным обществом. Её автор – музыковед Александр Татевосян, выпускник Ленинградской консерватории, в 1950-е годы работавший ответственным секретарём правления Союза композиторов Армении. В книге Александр Григорьевич рассказывает о становлении певицы под руководством итальянских педагогов, о первом триумфальном десятилетии её работы на сцене Ереванского государственного театра оперы и балета имени Александра Спендиарова, о наиболее ярких ролях народной артистки СССР Гоар Гаспарян и репертуаре её концертных программ, о гастролях певицы по Советскому Союзу и за рубежом.

Обложка книги Александра Татевосяна «Гоар Гаспарян», 1959 год

С 1964 года и до конца жизни Гоар Микаэловна преподавала в Ереванской консерватории имени Комитаса. В 1973 году ей было присвоено звание профессора. В числе её учеников, помимо Тиграна Левоняна, оперные вокалисты: сопрано Ольга Захарян – первая выпускница, а впоследствии не только солистка Ереванского театра оперы и балета, но и многолетняя ассистентка Гоар Гаспарян, меццо-сопрано Вардуи Абрамян – певица, выступающая на ведущих мировых сценах (включая Парижскую оперу и Метрополитен-опера), бас Рафаэль Акопянц – певец и музыкальный педагог, сопрано Эллада Чахоян – солистка Ереванского оперного театра, народная артистка Армении, тенор Давид Варжапетян, меццо-сопрано Вардуи Хачатрян, сопрано Шаке Ащян – певица и педагог, сопрано Гаяне Григорян...

«После переезда в Армению я неоднократно бывала в Египте на гастролях. Кстати, не только там, но и в Европе, по всему миру много раз получала приглашения работать за рубежом на прекрасных, самых выгодных условиях. И всегда неизменно отвечала: “Зачем мне все эти богатства, виллы, дворцы и бриллианты? У меня есть родина, там мой дом, моя работа в Ереванском оперном театре, и в консерватории меня ждут студенты, их я никак не могу оставить...”

Афиша концерта Гоар Гаспарян и её воспитанников - студентов
Ереванской государственной консерватории имени Комитаса, 30 ноября 1969 года

В 1972 году мы с мужем, Тиграном Левоняном, отправились в Египет. Я говорю ему: поедем, посмотришь наш дом. Он не согласился: у меня, говорит, сердце разорвётся, если увижу этот роскошный дворец и стану сравнивать с нашей ереванской “конурой”. Поехала одна. Дома меня встретила папина сестра, один из первых же моих вопросов касался змеи, жива ли она. “Позови её, Коко, если не забыла твой голос, приползёт”, – сказала тетя. “Джейран! Джейрааан!” И в то же мгновение кусты во дворе зашевелились. Я выглянула из окна: длиннющая змея, извиваясь, стелилась по двору, она подползла совсем близко, подняла голову, пристально посмотрела на меня и поднялась к окну. “Джейран! – позвала я по-арабски, – это я, Гоар, иди ко мне...” Входить ей запрещалось, хотя я помню, что раньше змеи свободно ползали в коридорах первого и второго этажа нашего дома, пугая жену папиного брата, которая их панически боялась. Сейчас Джейран так выразительно смотрела на меня, таким невообразимым взглядом, как будто улыбалась и хотела дать понять, что сильно соскучилась по мне. Анаконда подняла голову и положила её на подоконник. Я приласкала её. Тётя мне: “Спой ей что-нибудь, посмотрим, как она себя поведёт”. Я напела колыбельную Каначяна, “Какавик”, и вдруг что я вижу – змея, склонив голову на бок, застыла в неподвижности. Так она дослушала песню, потом медленно оттянула голову назад и поползла прочь. “Твоё пение сильно подействовало на неё, Коко, ты расстроила нашу Джейран”. Она так и не захотела со мной попрощаться...

Однажды, когда снова предстояли гастроли в Каир, Тигран предложил мне: Коко, почему бы нам вместе не съездить в Египет? – хочу посмотреть на твой отцовский дом. Я так обрадовалась, что муж мой наконец увидит его.

...В доме моего детства почти ничего не изменилось: сад, деревья, усыпанные налившимися фруктами, ароматные спелые плоды манго, свисая с веток, были готовы тотчас упасть в подставленные ладони... Тигран был восхищён этой картиной, он почувствовал здесь что-то родное, в его воспоминаниях жил бесконечно близкий образ Ливана, где прошло его детство... Возможно, именно это стало причиной, чтобы в какую-то секунду в сильном волнении у него мелькнула мысль о возвращении в прошлое:

— Коко, – сказал Тигран нежно и ласково, как мог только он, – давай останемся здесь, не хочу я возвращаться, это ведь твой дом, давай останемся...

— Ты что, с ума сошёл?! То есть как “останемся”? Это Египет, наш дом не здесь, всё здесь чужое...

Пока я уговорила его выкинуть эту дурь из головы, совсем из сил выбилась, но всё же мне удалось справиться с этим минутным всплеском его ностальгических чувств.

Годы спустя, когда в Испании, в знаменитом римском оперном театре Мериды, Тигран Левонян имел оглушительный успех и ему предложили контракт на выгодных условиях, он категорически отказался, хотя в ереванском театре над ним уже начали сгущаться тучи...»

В декабре 1968 года народная артистка Советского Союза Гоар Гаспарян участвовала в праздничной программе Всесоюзного радио «С Днём рождения, Родина!», посвящённой годовщине образования СССР (эту двухчасовую передачу послушать целиком можно на сайте Национального российского аудиофонда «Старое радио»). В исполнении певицы на французском языке прозвучал вальс (ариетта) Джульетты «Я хочу жить, мечтая» из оперы Шарля Гуно «Ромео и Джульетта». Представлял публике «Армянского соловья» грузинский артист Владимир Канделаки:

Гоар Микаэловна однажды с предельной искренностью и прямотой ответила на вопрос корреспондента:

— Госпожа Гоар, что доставляло Вам больше всего радости в гастролях по миру: блестящие рецензии или встречи с королевскими особами, президентами, знаменитыми людьми, восторженный приём зрительского зала или роскошные подарки богатых поклонников, или, может, внушительные гонорары?

— На гастролях самая большая радость для меня – возвращение домой...

А на вопрос, какое качество в человеке самое ценное, Гоар Гаспарян неизменно отвечала: «Доброта. Это замечательнейшее человеческое качество требует больше всего мужества и героизма».

Гоар Гаспарян в роли Гоар в опере Аро Степаняна «Героиня».
Ереванский государственный театр оперы и балета Армянской ССР

В 1951 году за исполнение партии Гоар в опере Аро Степаняна «Героиня» Гоар Гаспарян стала лауреатом Сталинской премии III степени, в 1954-м получила звание народной артистки Армянской ССР, а в 1956 году  – народной артисткой СССР. В 1964 году певице была присуждена Государственная премия Армянской ССР, в 1981 году – орден Дружбы народов, а в 1984 году, в год своего 60-летия, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 11 декабря «за выдающиеся заслуги в развитии советского музыкального искусства» Гоар Микаэловне Гаспарян было присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот». Певица стала первой из советских вокалисток обладательницей этого звания. Также в 1984 году Гоар Микаэловну избрали почётным гражданином Еревана. В 1994 году Гоар Гаспарян был вручён орден Святого Месропа Маштоца.

С 1959 по 1962 годы Гоар Микаэловна избиралась депутатом Верховного Совета Армянской ССР 5 созыва, с 1966 по 1974 годы – депутатом Верховного Совета СССР 7 – 8 созывов.

Аветик Саакович Исаакян и Гоар Микаэловна Гаспарян

Из воспоминаний доктора филологии, директора Института литературы Армении Авика Исаакяна – внука классика армянской литературы Аветика Исаакяна:

«Когда я впервые увидел Гоар Гаспарян? В августе 1957 года на сцене Одесского оперного театра. И хотя это было очень давно, я прекрасно помню, что там произошло.

Тем летом мы с матерью отдыхали в Одессе. Каждый день ходили на пляж – через центр города. И как-то мама заметила новую афишу: что в такой-то день на сцене Одесского театра выступит в гастрольном спектакле знаменитая певица из Армении Гоар Гаспарян. Надо сказать, что мы были хорошо знакомы со звездой, её любил и наш дедушка и вся наша семья. Мама решила купить билеты в оперу и в антракте спектакля подойти с цветами к Гоар, поздравить её.

Гоар пела в “Травиате”. Волшебным голосом она буквально околдовала зал, и это колдовство всё более и более усиливалось от одного действия к другому, от одной арии к другой, производя магическое воздействие на весь затаивший дыхание зал, который порою просто гремел и содрогался от переходящих в овацию аплодисментов. Во время большого антракта нам кое-как удалось, правда, преодолевая большое сопротивление, добраться до гримёрной Гоар и вручить ей цветы. Увидев маму, она очень обрадовалась и удивилась, что мы в Одессе и стали свидетелями её беспрецедентного успеха. “Как хорошо, что вы здесь. Когда спектакль закончится, я прошу вас приехать ко мне в гостиницу «Красная». Непременно приходите, немного побеседуем спокойно”.

Последнее действие оперы достигло своей кульминации буквально под громовые овации. Гениальное произведение нашло своего истинного исполнителя, словно Верди написал арию своей Виолетты специально для Гоар, а такое полное совпадение образа действительно редко встречается.

Когда спектакль закончился и занавес попытались опустить, говорю – попытались, потому что через несколько секунд сразу вскочившие с мест зрители с такой неистовой силой стали аплодировать, что ответственные за представление снова поспешно подняли занавес. Гоар – Виолетта ещё не успела очнуться от воплощённого ею образа, когда волна аплодисментов, со скандированием “браво-браво-браво”, ворвалась на сцену, и на мгновение показалось, что немного смущённая и скромно улыбающаяся Виолетта, созданная Гоар, воскресла. Часть зала почему-то орала “бис-бис”. Но какие бис в опере, зритель попросту не желал примириться с тем, что больше не услышит голос Гоар, что представление окончено, и хотел, чтобы чудо продолжалось...

Аплодисменты беспрерывно, с той же силой продолжались, минуты бежали, но зрители в буквальном смысле слова не хотели отпускать Гоар. Лишь минут через десять-пятнадцать зал, наконец успокоился. Но когда мы вышли на оперную площадь, стали свидетелями небывалого: тысячи людей усадили нашу Гоар в заранее приготовленное роскошное кресло, и десятки рук, подняв кресло в знак особого уважения, несли её, как царицу Клеопатру, чтобы нога её не касалась земли...

Гоар, сидя в кресле с бесчисленными охапками цветов в руках, заворожённая этим уникальным чествованием, действительно была похожа на египетскую царицу – так величественно плыла она над толпой. Так несли её к той машине, которая должна была доставить певицу в гостиницу.

...Гостиница “Красная” находилась на Дерибасовской улице, в десяти минутах ходьбы от здания оперы... Мы представились гостями, приглашёнными Гоар, и нас сразу же проводили в просторный номер люкс на втором этаже. Гоар была очень взволнована и счастлива.

— Сейчас, сейчас, переведу дух... Вы знаете, мне не разрешили выйти из здания оперы пешком, усадили в какое-то кресло и на руках несли через всю площадь к ожидавшей на улице машине.

— Мы видели, Гоар джан. Это действительно настоящий триумф! Ты так замечательно пела, что люди и вправду были очарованы и не хотели с тобой расставаться.

Не успели мы произнести эти слова, как наша комната словно содрогнулась от доносившихся с улицы бурных восклицаний и скандирования “Го-ар! Гас-па-рян!”

Задыхаясь от одышки, в номер вошёл администратор гостиницы, пожилой лысоватый еврей.

— Вы меня простите, мадам Гаспарян, – заикаясь, сказал он, – но народ, собравшись под балконом, требует вас. Прошу вас хоть на одну минуту выйти на балкон, иначе они могут ворваться в номер.

Гоар, которая еле успела отдышаться, нежно улыбнулась:

— А что такого, я выйду, если вы просите.

Администратор поспешно распахнул широкие двери на балкон, и Гоар вышла к армии ожидавших её поклонников, и мы, естественно, за нею, заинтересованные, что же будет дальше. Увидев Гоар, обворожённые её голосом сотни людей с ещё большей энергией начали аплодировать, скандируя “Спасибо, примадонна Гоар”. И кидали ей десятки букетов цветов. Я никогда не видел ничего подобного. Поистине, стоя на балконе второго этажа гостиницы “Красная” в полуночной Одессе рядом с одной из лучших певиц мира, под непрерывные громогласные приветствия, я впервые почувствовал силу искусства...»

Певица рассказывала: «В 1962-м состоялся мой концерт в Варшаве, следующее выступление намечалось в Познани. По заведённому обычаю, накануне концерта я отправилась в церковь помолиться. По дороге туда заметила, что слишком много народу толпится на улицах города. Подошла и спросила по-французски: что творится? Старая женщина ответила мне: представьте себе, наш духовный лидер, кардинал Павел, говорил о том, что по радио Индии буддистские монахи по всему миру распространили официальное сообщение, будто сегодня ожидается конец света, и весь народ повалил в церковь, чтобы на коленях молить Господа о спасении наших душ...

Что за ерунда в наш научный век, удивилась я, но в сердце закралось беспокойство, ведь сегодня я пою “Травиату”, как же так, до конца света только несколько часов?..

В церкви я устроилась на скамейке поближе к трону кардинала Павла, чтобы лучше расслышать его проповедь. Это тот самый кардинал, который позднее был рукоположен в сан Папы Римского и получил имя Иоанна Павла Второго. Кардинал взглянул на меня, а я уставилась на него и жду, что же он скажет. Он начинает. Успокаивает народ и говорит, что да, действительно, индийские монахи выступили с таким заявлением, но никакого конца света не предвидится, это просто очередное солнечное затмение, явление природы, встреча Солнца и Луны. Успокойтесь, люди, вечером в нашем городе состоится концерт, здесь присутствует певица, которая специально прибыла из-за границы, она молится вместе с нами... Я про себя рассмеялась: вместо того, чтобы молиться Богу, кардинал ведёт со мной беседу, прости меня, грешную...

При выходе наши с кардиналом Павлом пути скрестились... Со всех сторон люди толкаются, вылезти из толпы нет никакой возможности. А я ведь спешу, надо ещё успеть привести в порядок концертные платья, а эту работу я никому не доверяла, всегда сама их гладила, боялась, что нежную, тонкую ткань ещё чего доброго сожгут по неосторожности. И вот в голове моей теснятся эти мысли, и вдруг кардинал по-французски спрашивает:

— Мадам Гаспарян, откуда вы приехали?

Я ответила:

— Из Египта (не хотела называть Страну Советов).

— Что будете петь сегодня?

— Арии из опер Верди: “Травиата” и “Риголетто”.

— А на каком языке?

— На итальянском, конечно.

— А-а, так значит, языками владеете?

— Да, я знаю семь языков.

Глаза кардинала расширились от изумления.

— У меня нет привычки врать, особенно Вам, святой Вы человек. Если Вас обману, куда мне дорога? Гореть мне в аду...

Кардинал рассмеялся, потом дал понять, что вечером будет на концерте.

Я поспешила домой. Была ужасно голодна. Погладила все свои платья, и с Норой Восканян****** мы отправились в ресторан. Пойдём, говорю, поедим, чтоб голодными не умереть, конец света всё-таки. Да, говорит, не годится умирать совсем голодными. Вернулись, и я прилегла отдохнуть перед концертом, который был назначен на 11 часов ночи.

Встала к 8-ми, уже начала одеваться, как вдруг распахнулась дверь и в комнату без стука вошел кардинал Павел... А я в тоненькой ночной рубашке застыла посреди комнаты... Смешавшись, накинула халат. Монсеньор, говорю, что это за манеры? Понимаю, что конец света, но это же не дает Вам права ходить, где вздумается, без позволения... Кардинал и сам был смущён. Нет-нет, говорит, я ничего не видел, не беспокойтесь, мне ничего не нужно, просто дверь была не заперта, я толкнул её, она открылась... Ты прекрасная женщина, так много повидала, я поговорить с тобой хотел, не подумай ничего дурного, я видеть ничего не видел... Аман, говорю, закроем эту тему.

Сели, поговорили, спросил, где я училась. И арабский знаешь? Конечно, говорю. Если сейчас тебе кое-что скажу, переведёшь? Переведу, отвечаю, но заранее знаю, что скажете: наверняка молитва, что ещё Вы можете знать на память, наверняка молитвы всех народов наизусть выучили... Какая догадливая, удивился кардинал, и не стал уже говорить по-арабски, пожелал мне удачи и поспешил в свою ложу роскошного концертного зала Познани...

Сколько собралось там народу, я передать не могу, весь город пришёл послушать, как я буду петь в самый последний день света. Армяне из зала кричали: “Гоаааар! Сегодня конец света!” Да ну что вы, говорю, конец света наступит тогда, когда меня не станет... Смеются, соглашаются, правильно говоришь, Гоар джан... Кардинал после концерта зашёл за кулисы, выразил мне своё восхищение и пригласил в гастрольный тур по Италии. Но я не придала этому значения: какая Италия? какая Франция? какая Бельгия?.. Эти страны меня не привлекали...

Мне довелось побывать на лучших курортах мира, на самых знаменитых пляжах, но такого, как Копакабана (в Рио-де-Жанейро), нет нигде в мире. ...Я хоть сейчас готова отправиться туда, чтобы ещё раз почувствовать ту атмосферу лёгкости и беззаботного веселья, в которой проводят время бразильцы. Хотя мне говорили, что не везде всё так прекрасно, и городские предместья даже отдалённо не похожи на чистые, утопающие в роскоши центральные города.

В Бразилии ко мне за кулисы пришла пожилая супружеская пара по фамилии Гаспарян, они утверждали, что приходятся мне родственниками, что их род – ответвление нашего генеалогического древа. Возможно, это были родственники моего первого мужа, ведь Айк с отцовской стороны приходился мне дальним родственником.

Супруги оказались очень богатыми людьми, на собственном самолёте они нас с моей подругой, пианисткой Элеонорой Восканян, повезли к себе в гости. Роскошная вилла располагалась посреди ущелья в живописном, сказочно красивом месте. С четырёх сторон дом был окружён цветочными полянами, посередине двора – огромный бассейн с прозрачной водой. В двухэтажном доме был даже лифт. Когда мы сели за обеденный стол и нам поднесли изысканные блюда из морепродуктов, мои новоявленные родственники мягко намекнули, что хотят удочерить меня, поскольку детей и родственников у них нет. Я не придала этому значения. Но через несколько дней, при следующий встрече, они снова завели разговор на эту тему и уже поставили в известность, что адвокат уже готовит документы и мне остаётся только подписать их. Мне обещают высокооплачиваемую работу, спектакли в оперном театре Сан-Паулу, совершенно новую жизнь в обстановке роскоши и блеска...

Я в крайнем удивлении перевожу взгляд на Нору, как мне быть. В те советские годы мне было непросто согласиться на такое, сразу же возникли бы безумные проблемы, начались бы преследования меня и моей семьи. Так что оставаться в СССР я больше не могла бы, предстояло начать новую жизнь за границей. Но... взвесив все “за” и “против”, из двух сценариев – возвращение в Армению или жизнь за границей – я, не колеблясь, выбрала первый. За несколько решающих мгновений я успела подумать о том, что ведь ещё в Египте много раз отвергала приглашения в Европу, даже Черчилль не смог уговорить меня. Такая возможность была у меня всегда, но я выбрала единственный путь – возвращение на Родину, в Армению, там началась моя блестящая карьера, я прошла через многие испытания и по-настоящему полюбила свою страну, своих соотечественников...

Пока не преодолеешь трудности, пока не доведётся испить чашу горя и выйти из всего этого победителем, не сможешь полюбить свою страну, ту, которая зовётся Родиной. Возможно, не каждый может справиться с этим, но если в тебе живёт любовь, если твои душа и сердце наполнены добротой и если веришь в себя – тебе под силу разрушить эту стену отчуждения и стать по-настоящему любимой и почитаемой в своей родной стране...»

В 1981 году Тбилисский армянский драматический театр имени Петроса Адамяна отмечал 125-летие. Со всех концов огромной страны на торжества съехались ведущие деятели культуры. На вопрос грузинского телевидения, что побудило Гоар Гаспарян приехать в Тбилиси, она ответила: «Во-первых, то, что я – армянка и должна присутствовать на таком мероприятии, а во-вторых – люблю Тбилиси и его жителей». Гоар Микаэловна ощутила в грузинской столице поистине незабываемый приём, о котором впоследствии вспоминал известный грузинский дирижёр, заслуженный деятель искусств Грузинской ССР Вадим Шубладзе: «В Тбилиси конная милиция оцепила концертный зал, в котором должна была выступать Гоар Гаспарян. Попасть на её концерт было практически невозможно. Для того времени это был феноменальный уровень, нечто удивительное, и на концертах творилось что-то абсолютно невообразимое». А когда певице необходимо было возвращаться в Ереван, то, что произошло в тбилисском аэропорту, вовсе не поддавалось объяснению: практически весь персонал аэропорта с гвоздиками в руках выстроился тогда в два ряда и буквально до трапа самолёта приветствовал певицу возгласом: «Гоар дидеба! Слава Гоар!» А Гоар Микаэловна пройдёт мимо этих восторженных людей с присущим ей достоинством, но скромно, поскольку подобных проявлений чувств по отношению к себе она стеснялась, хотя и сталкивалась с ними постоянно. Шёпотом она просила сопровождающих не спешить, чтобы из-под длинной юбки вдруг не выглянули обыкновенные домашние шлёпанцы, надетые для удобства в пути...

«Ереван – гавань, откуда начинаются все мои артистические путешествия и куда я неизменно возвращаюсь... Где бы я ни находилась, всегда стремлюсь в этот единственный для меня город, с нетерпением жду приземления самолёта в ереванском аэропорту...» – говорила Гоар Гаспарян. Артистка могла бы жить в любой точке планеты и блистать на самых лучших сценах, но она с юных лет оставалась непреклонной и последовательной в своей любви к Армении. Во время гастролей в любой стране Гоар находила время для встреч с соотечественниками, посещения армянских церквей, исполнения патарага (литургии) под их сводами, выступлений в армянских школах. Она дала более 50 тысяч концертов и на каждом из них, в каждом интервью говорила о своей родине, ощущала себя посланником армянской культуры. «Одним из самых больших моих достижений я считаю то, что сейчас во время моих концертов, дома или за рубежом, армянские песни, арии имеют такой же успех, как и остальные номера моего репертуара. Что бы я ни пела, естественно, стремлюсь петь хорошо. Но армянские песни я просто обязана петь хорошо. Я ведь прежде всего армянская певица».

Во время гастролей в Турции в дни, когда страна отмечала годовщину смерти основателя и первого президента Турецкой Республики Кемаля Ататюрка, Гоар Гаспарян получила огромный букет из Советского посольства для возложения на могилу, но вежливо отказалась: «Я не могу возложить цветы на могилу человека, который трижды учинял резню над моим народом...» Её уговаривали, но, обычно спокойная и улыбчивая, Гоар осталась непреклонной. Вместо посещения могилы она поехала на озеро Ван, о чём давно мечтала.

После катастрофического землетрясения на северо-западе Армянской ССР в декабре 1988 года, когда погибли более 27 тысяч человек, 8 тысяч были тяжело ранены, а 750 тысяч остались без крыши над головой, практически полностью был разрушен находившийся рядом с эпицентром город Спитак, сильно пострадал расположенный неподалёку второй крупнейший город Армении – Ленинакан (Гюмри), Гоар Микаэловна Гаспарян свои гонорары перечисляла в помощь пострадавшим. Для певицы это было очень личное решение: трагедия затронула её глубоко...

В постсоветское время записи Гоар Гаспарян в России не издавались, её голос перестал звучать по телевидению и радио, разве что Виктор Витальевич Татарский, бессменный автор и ведущий легендарной «Встречи с песней», время от времени читал письма радиослушателей, которые по-прежнему любят Гоар Микаэловну, восторгаются её искусством, и включал в выпуски радиопередачи фондовые записи певицы.

• «Аве Мария» (Ave Maria), романс Иоганна Себастьяна Баха и Шарля Гуно на текст католической молитвы – выпуск 1369 (14 декабря 2019 года).

• «Амапола» (Amapola, «Маковый цветок», «Цветок любви»), песня Хосе Марии Лакалье Гарсия (Джозефа Лакалье) – выпуск 937 (14 августа 2004 года).

• Ария Царицы ночи (Der Hölle Rache kocht in meinem Herzen, «В моей душе пылает жажда мести») из оперы Вольфганга Амадея Моцарта «Волшебная флейта» (Die Zauberflöte) – выпуски 751 (19 декабря 1997 года), 882 (31 августа 2002 года), 1096 (10 апреля 2010 года).

• Вальс Джульетты (Juliette's Ariette, Ариетта Джульетты, Je veux vivre dans le rêve, «Жить беспечно», «Я хочу жить, мечтая») из 1-го действия оперы Шарля Гуно «Ромео и Джульетта» (Roméo et Juliette) на либретто Жюля Барбье и Мишеля Карре по одноимённой трагедии Уильяма Шекспира – выпуск 1192 (31 августа 2013 года).

• «Взрыв смеха» (L’éclat de rire) или «Любовная история» из трёхактной оперы Даниэля Обера «Манон Леско» (Manon Lescaut) на либретто Эжена Скриба – выпуск 936 (31 июля 2004 года).

• «Вокализ» Сергея Рахманинова – выпуск 949 (22 января 2005 года).

• Канцона Керубино (Voi che sapete, «Сердце волнует») из 2-го действия оперы Вольфганга Амадея Моцарта «Свадьба Фигаро» (Le nozze di Figaro ossia La folle giornata) на либретто Лоренцо да Понте по одноимённой пьесе Пьера Бомарше – выпуск 990 (8 июля 2006 года).

Глава из книги «Почему мы вернулись на Родину. Свидетельства реэмигрантов» 

«Журавли моей Родины»

Герой Социалистического Труда, народная артистка СССР Гоар Гаспарян родилась в армянской семье в Египте. После Второй мировой войны она репатриировалась в Советский Союз. «Это моя земля, – говорит прославленная певица. – Я обрела Родину, которая любит своих сыновей и дочерей. Братство возможно лишь в той стране, где уважают людей труда».

О пройденном пути Гоар Гаспарян рассказала на страницах газеты «Советская культура» в беседе с журналистом Иосифом Вердияном.

Я не могу не быть довольна своей судьбой. Мне кажется, впервые счастье улыбнулось мне в день рождения – именно в том памятном 1924 году началась репатриация армян. В Советскую Армению потянулись караваны скитальцев.

Чувство Родины остро ощущают те, кто находится вдали от неё. Никогда не уйдут из памяти страдания зарубежных соотечественников. Любая весточка с родной земли была реликвией. Это патриотическое чувство вдвойне, втройне переживалось в годы войны, когда фашисты посягнули на советскую землю, а значит, и на тысячелетние камни Армении. Именно так воспринимал трудовой люд вероломное нападение фашистов на СССР. Я понимала, что на Волге решается судьба всех народов СССР, в том числе и армянского.

С фашизмом я встретилась лицом к лицу в начале Второй мировой войны. Тогда я была солисткой детского хора. Однажды по пути в Александрию наш автобус обстреляли немецкие бомбардировщики. На бреющем полёте они методично косили подростков, разбегавшихся в разные стороны. Спаслась я чудом в прибрежных камышах. До сих пор перед глазами мои друзья по хору, сражённые фашистскими пулями.

В те годы моя мать работала в Красном Кресте. Мы, представители армянской общины, вязали для советских бойцов шерстяные рукавицы, носки, шили кисеты. Однажды, выступая с концертами в Сибири, я поймала себя на мысли, что вглядываюсь в лица зрителей, стараясь угадать, не грели ли кого-нибудь из них связанные мною варежки.

Часто, разъезжая с концертами по нашей стране, я встречаюсь с участниками грозных сражений, людьми отважными, преданными патриотами своей Родины. Для них пою с особым чувством признательности.

Война была Отечественной и для тех, кто находился за тысячи миль от своей Родины.

Что такое зарубежная община армян? Ответ простой – жизнь под чужим небом. Мои соотечественники выходили на антифашистские митинги, демонстрации, собирали деньги для фронта. Действовал патриотический комитет «Виктория». Танковая колонна «Давид Сасунский», созданная на средства зарубежных армян, била фашистов на советской земле.

Обложка сборника «Почему мы вернулись на Родину.
Свидетельства реэмигрантов», Москва, «Прогресс», 1987 год

Есть в моей жизни светлая дата: 12 сентября 1948 года. Это день обретения Родины. Чувства скитальца, вернувшегося домой, невозможно понять тем, кто не испытал горечи чужого хлеба. Я шла по улицам и удивлялась: вот площадь Ленина – её спроектировал гениальный зодчий Александр Таманян, вот улица, носящая имя классика национальной литературы Хачатура Абовяна; вот не спеша прогуливается под руку с поэтом Исаакяном художник в широкополой старомодной шляпе Мартирос Сергеевич Сарьян; а вот в этом необыкновенном здании мне предстоит петь – Театр оперы и балета! Золотилась чудесная ереванская осень, бронзовели широкие листья платана, вдали под голубым небом светился снежной белизной Арарат.

Меня, естественно, никто не знал, но мне казалось, что я знаю всех. Живя в Египте, я не пропускала ни одной строчки об Армении, по многу раз смотрела армянские фильмы, жадно слушала рассказы старших. И ещё: когда тоскуешь по родной земле, она тебе часто снится.

Возвращение на Родину, первое выступление на ереванской сцене и первая встреча с москвичами – это три наисчастливейших дня.

В первом выступлении в Ереванском оперном театре я на русском языке исполнила партию Лакме из одноимённой оперы, а дебютировала в Москве с «Соловьём» Алябьева, которого пела на армянском. Кстати, москвичам меня представила замечательная советская певица Валерия Барсова.

В моём репертуаре – произведения прекрасных русских композиторов – Римского-Корсакова, Глинки, Чайковского, Рахманинова, Алябьева...

Я владею семью языками, но русскому научилась только на земле моих предков. Этот великий язык связал меня с моими собратьями по сцене – Давидом Ойстрахом и Эмилем Гилельсом, Валерией Барсовой и Медеей Амиранашвили, Артуром Эйзеном и Ниязи, Ириной Архиповой и Марией Биешу...

Первоначальную вокальную школу я прошла в Каире. В вокальной студии меня учили профессор Элиза Фельдман – она спаслась от итальянских фашистов в Египте, – главный дирижёр Неаполитанского оперного театра маэстро Винченцо Карро. Моими партнёрами по сцене были теперь всемирно известные солисты – не буду их называть поимённо. Хочу подчеркнуть – подлинное искусство растёт на национальной почве. Певицей меня сделала моя Армения. Здесь я стала лауреатом Государственной премии СССР.

После указа о присвоении мне звания Героя Социалистического Труда я получила сотни поздравительных телеграмм. Из Воронежа и Тулы, Красноярска и городов Украины, из Москвы и Ленинграда, Тбилиси и из прибалтийских республик, от жителей самых отдалённых горных деревушек моей Армении. Я эти телеграммы считаю документами не только признания моих заслуг, но и свидетельством того, что успехам национальных деятелей культуры радуется вся страна.

Меня избирали депутатом Верховного Совета СССР двух созывов. Встречалась с избирателями, многим помогала. Но были и иные встречи. Помнится, пришёл на приём репатриант. Жалуется на жизнь. В розовых красках вспоминает прошлое. Чего хотел? Лёгкой жизни. Раз приняла меня Родина, то и кормить должна. Я говорю: СССР – страна труда, ловчить никому не позволено. А Родине не нужны нахлебники. Что ты там, на чужих берегах, имел? Сытую жизнь? Уверенность в завтрашнем дне? Чувство полноценного гражданина? Нет и нет! Я прошла все круги чужедальней земли и говорю прямо: счастье – жить и трудиться на родной земле, счастье по утрам видеть в проёме окна вершину Арарата, ощущать ладонью тепло шершавого родного камня. Вы скажете, это лирика. О, совсем не простая лирика. Она рождена в сердце, много выстрадавшем.

«Крунк» – армянская народная песня о журавле. Есть в ней такие слова: «Крунк, куда летишь? Крик твой слов сильней! Крунк, из стран родных нет ли хоть вестей?»

Велика тяга к Родине, святая эта тяга. И тем обиднее за людей, ищущих журавля в чужих холодных небесах.

Страна моя – судьба моя. Не подумайте, что репатриантка Гоар Гаспарян – исключение. Народный артист Советского Союза Мигран Еркат вернулся на Родину с Ближнего Востока, поёт песнь Родине прекрасная капелла стамбульского армянина, народного артиста СССР, депутата Верховного Совета республики Оганеса Чекиджяна, пишет талантливые холсты народный художник Армении, выходец с Ближнего Востока Акоп Акопян, сочиняет добрую прозу иранский армянин Ованес Гукасян, любима народом Герой Социалистического Труда ткачиха Цахкануш Галамтерян... А ещё не сказано о физиках и математиках, новаторах производства, сельских тружениках, партийных и советских работниках. Великая сила собрала их вместе – Советская Армения.

Искусство пения зависит не только от голосовых связок. Оно – зеркало души твоей, сердца твоего, совести, беспокойной и тревожной оттого, что в мире по-прежнему льётся кровь невинных жертв. За хорошую колоратуру – природе спасибо, а за искусство во мне – поклон до земли отчему дому, родному моему народу, стране моей.

Спустя полтора десятилетия я поехала на гастроли в Египет. Вот альбом, запечатлевший те дни. Слёз было больше, нежели радости. Я пела Комитаса, рассказывала о Ереване. Впервые в жизни я говорила со сцены больше, чем пела. Они хотели знать всё о нашей стране. Они плакали, плакала и я. Между прочим, в ту поездку я на дню несколько раз исполняла «Крунк».

...Много раз я участвовала в работе жюри различных конкурсов. У меня свой класс в Ереванской консерватории. Так вот, слушая молодые голоса, я часто повторяю: пойте душой и так, чтобы песня вилась у сердца. Чтобы слушали не ухом, а сердцем. Просто? Просто. А так тяжело воплотить на подмостках вот это немудрёное правило.

Знаю из истории: большевик Александр Мясникян стал наркомом Армянской ССР в 1921 году. Тогда он сказал: мы превратим долину скорби в долину роз. Коммунист верил в волю, энергию народа, истосковавшегося по родине. Сейчас, когда я прохожу мимо его памятника, часто вспоминаю эти вещие слова. А стоит он не на высоком пьедестале, а прямо на земле, крепко, уверенно, в длиннополой шинели.

На своей земле. И растут розы у его ног. Он ведь сказал: превратим Армению в долину роз. Партия коммунистов не пришла на готовое. Она приняла руины и пепелища, горе и беду мрачнейших столетий. На этом фундаменте выросла моя родина, моя республика. Об этом нельзя забывать.

Я выхожу из дома на проспекте Маршала Баграмяна, спускаюсь по проспекту Ленина, подолгу стою у скромного белокаменного памятника поэту Саят-Нове рядом с консерваторией. А на площадь имени вождя революции ведут улицы Свердлова, Спандаряна, комиссара Амиряна, революционера-демократа Налбандяна. На Ленинскую площадь можно выйти только улицами революционеров. Естественно и справедливо.

Вот оперный театр – в нём я пою, в школе поблизости училась моя дочь, туда теперь ходят мои внуки. Для меня родными стали дома, дворцы культуры ереванских заводов и фабрик, сельские клубы, концертные залы моей страны. Честное слово, это прекрасное чувство, ощущение, что дерево, которое растёт, – твоё дерево. Потому что растёт оно на родной земле.

Певица Гоар Микаэловна Гаспарян и художник Мартирос Сергеевич Сарьян

Конверт долгоиграющей грампластинки Гоар Гаспарян 1959 года (Д—005092-3)

1950

• 18695 «Келе, келе» («Давай, давай!») (на армянском языке)
  (армянская народная песня в обработке Комитаса)
• 18696 «Им чинари яры» («Мой чинаровый возлюбленный») (на армянском языке)
  (армянская народная песня в обработке Комитаса)
• 18700 «Еркинки ампел э» («Облачное небо») (на армянском языке)
  (армянская народная песня)
• 18700 «Какавик» («Куропаточка») (на армянском языке)
  (армянская народная песня)

1951

• 19902 Каватина Линды из оперы «Линда ди Шамуни» (на итальянском языке)
  (Г. Доницетти)
• 19903 «Севильяна» из 3-го акта оперы «Дон Сезар де Базан» (на французском языке)
  (Ж. Массне)
• 019912 «Легенда Лакме» («Легенда с колокольчиками») из 2-го акта оперы «Лакме» (на французском языке)
  (Л. Делиб - Э. Године, Ф. Жиль)
• 019913 «Легенда Лакме» («Легенда с колокольчиками») из 2-го акта оперы «Лакме» (окончание) (на французском языке)
  (Л. Делиб - Э. Године, Ф. Жиль)
• 20368 «Келер цолер» («Ходил, блистая») (на армянском языке)
  (армянская народная песня в обработке Комитаса)
• 20369 «Келер цолер» («Ходил, блистая») (окончание) (на армянском языке)
  (армянская народная песня в обработке Комитаса)

Гоар Гаспарян в роли Лакме, дочери индийского священнослужителя
(опера Лео Делиба «Лакме»). Фото Рубена Мангасаряна

1952

• Д—00273 «Келер цолер» («Ходил, блистая») (на армянском языке)
  (армянская народная песня в обработке Комитаса)
• Д—00273 «Какавик» («Куропаточка») (на армянском языке)
  (армянская народная песня в обработке Комитаса)

1953

• Д—1404 Ария Диноры из 2-го акта оперы «Динора» (на итальянском языке)
  (Д. Мейербер)
• Д—1405 Ария Царицы ночи из 2-го акта оперы «Волшебная флейта» (на французском языке)
  (В. Моцарт)
• Д—1405 «Тема с вариациями» (на итальянском языке)
  (Г. Прох)

1954

Этикетка долгоиграющей грампластинки 1954 года «Концерт Гоар Гаспарян»

• 23365 Ариетта (вальс) Джульетты из 1-го акта оперы «Ромео и Джульетта» (на французском языке)
  (Ш. Гуно)
• 23366 Ария Царицы ночи из 2-го акта оперы «Волшебная флейта» (на французском языке)
  (В. Моцарт)
• 023373 «Восторг любви» (на французском языке)
  (П. Мартини)
• 023374 «Ласточка» (на французском языке)
  (Е. Дель-Акуа)
• 24269 «Орор» («Колыбельная») (на армянском языке)
  (Р. Меликян - слова народные)
• 24270 «Грапурел ен индз ко сев ачеры» («Очарован твоими чёрными глазами») (на армянском языке)
  (А. Спендиаров - П. Козлов)
• Д—001869 Каватина Розины из 1-го акта оперы «Севильский цирюльник» (на итальянском языке)
  (Д. Россини)
• Д—001870 Ария Виолетты из 1-го акта оперы «Травиата» (на итальянском языке)
  (Д. Верди)
• Д—1901 «Легенда Лакме» («Легенда с колокольчиками») из 2-го акта оперы «Лакме» (на французском языке)
  (Л. Делиб - Э. Године, Ф. Жиль)
• Д—1901 Ариетта (вальс) Джульетты из 1-го акта оперы «Ромео и Джульетта» (на французском языке)
  (Ш. Гуно)
• Д—1901 «Севильяна» из 3-го акта оперы «Дон Сезар де Базан» (на французском языке)
  (Ж. Массне)
• Д—1902 «Восторг любви» (на французском языке)
  (П. Мартини)
• Д—1902 «Канцона» («Грёзы любви») (на английском языке)
  (Ф. Лист)
• Д—1902 «Ласточка», (на французском языке)
  (Е. Дель-Акуа)
• НД—02336-41 Опера «Ануш» в 5 актах (на армянском языке)
  (А. Тигранян)

1955

Этикетка патефонной пластинки Гоар Гаспарян 1955 года (24434-5)
Апрелевского завода грампластинок

• 24434 Сцена и ария Виолетты из 1-го акта оперы «Травиата» (на итальянском языке)
  (Д. Верди)
• 24435 Сцена и ария Виолетты из 1-го акта оперы «Травиата» (окончание) (на итальянском языке)
  (Д. Верди)
• 24489 «Амапола» (на испанском языке)
  (П. Ля-Калле)
• 24490 «Фуникули, фуникуля» (на итальянском языке)
  (Л. Денца - П. Турко)
• 24703 «Если любишь» (на английском языке)
  (Д. Перголези)
• 24704 «Фиалка» (на французском языке)
  (В. Моцарт – И.В. Гёте)
• Д—2442 Ария Констанцы из 1-го акта оперы «Похищение из сераля» (на итальянском языке)
  (В. Моцарт)
• Д—2442 Каватина Розины из 1-го акта оперы «Севильский цирюльник» (на итальянском языке)
  (Д. Россини)
• Д—2442 Каватина Линды из 1-го акта оперы «Линда ди Шамуни» (на итальянском языке)
  (Г. Доницетти)
• Д—2443 «Венецианский карнавал» (на итальянском языке)
  (Ю. Бенедикт)
• Д—2443 «Амапола» (на испанском языке)
  (П. Ля-Калле)
• Д—2443 «Фуникули, фуникуля» (на итальянском языке)
  (Л. Денца - П. Турко)

Гоар Гаспарян в роли Лакме (опера Лео Делиба «Лакме»)

1956

• 026302 Ария Диноры из 2-го акта оперы «Динора» (на итальянском языке)
  (Д. Мейербер)
• 026303 Ария Диноры из 2-го акта оперы «Динора» (окончание) (на итальянском языке)
  (Д. Мейербер)
• 27714 Вальс из 1-го акта оперы «Ёлка» (на русском языке)
  (В. Ребиков - А. Машистов)
• НД—02910-15 Опера «Давид-Бек» в 3 актах (на армянском языке)
  (А. Тигранян)
• Д—003419 Ария Олимпии из 1-го акта оперы «Аршак II» (на армянском языке)
  (Т. Чухаджян)

1957

• 27818 «Восточный романс» (на русском языке)
  (Н. Римский-Корсаков - А. Кольцов)

1958

• Д—4224 «Аве Мария» (на латинском языке)
  (И. С. Бах - Ш. Гуно)
• Д—4224 Сцена и ария Виолетты из 1-го акта оперы «Травиата» (на итальянском языке)
  (Д. Верди)
• Д—4225 Сцена и ария Лючии из 4-го акта оперы «Лючия де Ламермур» (на итальянском языке)
  (Г. Доницетти)

1959

Этикетка экспортного варианта пластинки Гоар Гаспарян 1959 года (Д—005092-3)

• 0032718 «Фиорелино» (на итальянском языке)
  (Ф. Лонгас)
• 0032719 «Фуникули, фуникуля» (на итальянском языке)
  (Л. Денца - П. Турко)
• 0033907 «Ес сиреци» («Я влюблена») (на армянском языке)
  (К. Алемшах - В. Текеян)
• 33478 «Анор» («Гранат») (на армянском языке)
  (А. Берберян - А. Талкадян)
• 33479 «Им ергы» («Моя песня») (на армянском языке)
  (К. Алемшах - О. Туманян)
• Д—005092 «Ов арек» («Ох, прохлада…») (на армянском языке)
  (армянская народная песня в обработке Комитаса)
• Д—005092 «Какавик» («Куропаточка») (на армянском языке)
  (армянская народная песня в обработке Комитаса)
• Д—005092 «Келе, келе» («Давай, давай!») (на армянском языке)
  (армянская народная песня в обработке Комитаса)
• Д—005093 Песня Ануш из оперы «Ануш» (на армянском языке)
  (А. Тигранян)
• Д—005093 Ария Олимпии из оперы «Аршак II» (на армянском языке)
  (Т. Чухаджян)

1960

• Д—6931 Концертная ария для сопрано в сопровождении фортепиано (на итальянском языке)
  (Л. Бетховен)
• Д—6932 «Если любишь» (ариетта) (на итальянском языке)
  (Д. Перголези)
• Д—6932 «Тема с вариациями» (на французском языке)
  (Г. Гендель, обработка Ж. Векерлена)
• Д—6932 «Фиалка» (на французском языке)
  (В. Моцарт – И.В. Гёте)
• Д—6932 «Соловей» (вокализ)
  (К. Сен-Санс)
• 45Д—0007027 «Легенда Лакме» («Легенда с колокольчиками») из 2-го акта оперы «Лакме» (на французском языке)
  (Л. Делиб - Э. Године, Ф. Жиль)
• 45Д—0007028 Ариетта (вальс) Джульетты из 1-го акта оперы «Ромео и Джульетта» (на французском языке)
  (Ш. Гуно)
• 45Д—0007028 Каватина Линды из 1-го акта оперы «Линда ди Шамуни» (на итальянском языке)
  (Г. Доницетти)

Сцена из оперы «Ануш». Ануш — Гоар Гаспарян, Саро — Аваг Петросян

1963

• Д—011745 «Аве Мария» (на латинском языке)
  (И. С. Бах - Ш. Гуно)
• Д—011745 Ария Констанцы из 1-го акта оперы «Похищение из сераля» (на итальянском языке)
  (В. Моцарт)
• Д—011745 Ария Царицы ночи из 2-го акта оперы «Волшебная флейта» (на французском языке)
  (В. Моцарт)
• Д—011745 Каватина Розины из 1-го акта оперы «Севильский цирюльник» (на итальянском языке)
  (Д. Россини)
• Д—011745 Каватина Линды из 1-го акта оперы «Линда ди Шамуни» (на итальянском языке)
  (Г. Доницетти)
• Д—011746 Сцена и ария Виолетты из 1-го акта оперы «Травиата» (на итальянском языке)
  (Д. Верди)
• Д—011746 Ария Диноры из 2-го акта оперы «Динора» (на итальянском языке)
  (Д. Мейербер)
• Д—011746 «Легенда Лакме» («Легенда с колокольчиками») из 2-го акта оперы «Лакме» (на французском языке)
  (Л. Делиб - Э. Године, Ф. Жиль)
• Д—011746 «Севильяна» из 3-го акта оперы «Дон Сезар де Базан» (на французском языке)
  (Ж. Массне)

1964

• Д—14827 Ария Oh, cessate di piagarmi («О, прекратите меня ранить») (на итальянском языке)
  (А. Скарлатти)
• Д—14827 Ария Sei miei sospiri («Будь моими вздохами») (на итальянском языке)
  (А. Страделла)
• Д—14827 Ария Caro mio ben («Любимый мой») (на итальянском языке)
  (Т. Джордани)

Гоар Гаспарян в роли Ануш из оперы Армена Тиграняна «Ануш»

1965

• Д—16339 Романс «Ласточка» («Ты не вейся, ласточка») (на русском языке)
  (Н. Раков - М. Суханов)
• Д—16339 «Вокализ»
  (Н. Раков)
• Д—16339 Романс «Весенняя ночь» («Друг мой, выйдем в сад!») (на русском языке)
  (Н. Раков - А. Машистов)
• Д—16339 «Мадригал» («Вы съединить могли с холодностью сердечной») (на русском языке)
  (Е. Славинский - А. Пушкин)
• Д—16339 Вокализ Дездемоны из музыки к кинофильму «Отелло»
  (А. Хачатурян)
• Д—16340 «Тема с вариациями» (на итальянском языке)
  (Дж. Паизелло)
• Д—16340 «Вариации на тему Йозефа Гайдна» (на английском языке)
  (Э. Либлинг)
• Д—16340 «Жаворонок» (на английском языке)
  (Г. Бишоп - У. Шекспир)

1966

• Д—18020 «Какавик» («Куропаточка») (на армянском языке)
  (армянская народная песня)
• Д—18838 «Крунк» («Журавль») (на армянском языке)
  (Комитас - Н. Кучак)

1967

Этикетка грампластинки Гоар Гаспарян 1967 года (Д—19953-4),
выпущенной ереванским заводом «Пластик»

• Д—19953 Кантата «Саят-Нова» (на армянском языке)
  (Г. Ахинян - Е. Чаренц, О. Шираз, О. Туманян)
• Д—19954 «Майр Аракси аперов» («Вдоль берегов матери-Аракса») (на армянском языке)
  (музыка народная - Г. Катипа)
• Д—19954 «Оророцаин» («Колыбельная») (на армянском языке)
  (Б. Каначян - Г. Катипа)
• Д—19954 «Крунк» («Журавль») (на армянском языке)
  (Комитас - Н. Кучак)
• Д—19954 «Айастан» («Родина Армения») (на армянском языке)
  (Комитас - М. Ванандеци)
• Д—00020603 «Вечерняя песня» (на французском языке)
  (Ш. Гуно)
• Д—00020603 «Фиалки» (на итальянском языке)
  (А. Скарлатти)
• Д—00020604 Ария Il mio bel foco («Пламя, что сжигает меня») (на итальянском языке)
  (Б. Марчелло)
• Д—00020604 «Тарантелла» (на итальянском языке)
  (Г. Панофка)
• Д—20713 «Гарун. Антуни. Дле яман» («Весна. Скитания. Плач») (на армянском языке)
  (Комитас - слова народные)
• Д—20713 «Боет барцр» («Твой стан высок, стройный кипарис-чинар») (на армянском языке)
  (обработка Ж. Векерлена - слова народные)
• Д—20713 «Цирани цар» («Абрикосовое дерево») (на армянском языке)
  (Комитас — слова народные)
• Д—20714 «Че, че, чем крна хага» («Не, не, не могу плясать») (на армянском языке)
  (Комитас - слова народные)
• Д—20714 «Зим глхи» («На моей голове») (на армянском языке)
  (обработка Дюкубе - слова народные)
• Д—20714 «Крунк. Канче крунк» («Журавль, пой, журавль») (на армянском языке)
  (Комитас - слова народные)

Сцена из оперы Джузеппе Верди «Риголетто».
Джильда – Гоар Гаспарян, Риголетто – Мигран Еркат

1968

• Д—23281 «Гарун» («Весна») (на армянском языке)
  (Комитас - слова народные)
• Д—23281 «О мецаеканч, ду лезу» («О, дивный ты, язык») (на армянском языке)
  (Комитас - Н. Мезбурян)
• Д—23281 «Цицернак» («Ласточка») (на армянском языке)
  (Комитас - слова народные)
• Д—23282 «Кандзревэ, тхас» («Дождь, сын мой») (на армянском языке)
  (А. Берберян - В. Текеян)
• Д—23282 «Сирун» («Красавица») (на армянском языке)
  (обработка X. Кара-Мурзы - слова народные)
• Д—23282 «Ес сиреци» («Я влюблена») (на армянском языке)
  (Г. Алемшах - В. Текеян)
• Д—23282 «Цови ерг» («Песня моря») (на армянском языке)
  (А. Маилян)

1969

• Д—025065 Концерт для голоса с оркестром, соч. 82 (на русском языке)
  (Р. Глиэр)
• Д—025065 Сцена и ария Марфы из 4-го акта оперы «Царская невеста» (на русском языке)
  (Н. Римский-Корсаков)
• Д—025065 Вальс «Весенние голоса», соч. 216 (на английском языке)
  (И. Штраус)
• Д—025066 Сцена, песня и молитва Дездемоны из 4-го акта оперы «Отелло» (на итальянском языке)
  (Д. Верди)
• Д—025066 Рассказ Мими из 1-го акта оперы «Богема» (на итальянском языке)
  (Д. Пуччини)
• Д—025066 Вальс Мюзетты из 2-го акта оперы «Богема» (на итальянском языке)
  (Д. Пуччини)
• Д—026035 «О мецаеканч ду лезу» («О, величавый ты язык!», «Родной язык») (на армянском языке)
  (обработка Комитаса - С. Шахазиз)
• Д—026035 «Канче крунк» («Пой, журавль») (на армянском языке)
  (Комитас - слова народные)

Программа пластинки Гоар Гаспарян 1969 года (Д—025065-6) два года спустя была переиздана фирмой «Мелодия» на компакт-кассете (М №00055), дополнением которой стали сцена и ария Виолетты из оперы «Травиата», известные по грампластинкам певицы, выпущенным в 1950-е годы.

Компакт-кассета Гоар Гаспарян. Фирма «Мелодия», М №00055, 1971 год

1970

• Д—00027265 «Ахчи, анунд Шушан» («Девочка, твоё имя Шушан») (на армянском языке)
  (армянская народная песня в обработке Г. Казаросяна)
• Д—00027265 «Ахчи, мерд мерела» («Девочка, твоя мама умерла») (на армянском языке)
  (армянская народная песня в обработке Г. Казаросяна)
• Д—00027266 «Аравотун бари луйс» («Утра добрый свет») (на армянском языке)
  (армянская народная песня в обработке Комитаса)
• Д—00027266 «Кужн ара ев гна, гна» («Кувшин взяла и иди, иди») (на армянском языке)
  (Комитас - слова народные)
• Д—00027267 «Ов арек» («О, солнце») (на армянском языке)
  (Комитас - слова народные)
• Д—00027268 «Келе, келе» («Давай, давай!») (на армянском языке)
  (Комитас - слова народные)
• 33Д—027424 Ария Bist du bei mi, В. 508 (на немецком языке)
  (И. С. Бах)
• 33Д—027424 Мотет Exculatate jubilate, K 165 (на латинском языке)
  (В. Моцарт)

1971

• Д—31501 «Келе, келе» («Давай, давай!») (на армянском языке)
  (Комитас - слова народные)
• Д—31501 «Орор» («Колыбельная») (на армянском языке)
  (Комитас - слова народные)
• Д—31501 «Гарун а» («Весна пришла») (на армянском языке)
  (Комитас - слова народные)
• Д—31501 «Ов арек» («О, солнце») (на армянском языке)
  (Комитас - слова народные)
• Д—31502 «Андзердзи шаракан» («Гимн божественному назиданию») из литургии «Патараг» (на армянском языке)
  (Комитас - слова народные)
• Д—31502 «Хнкаркутян шаракан» («Гимн покаянию») из литургии «Патараг» (на армянском языке)
  (Комитас - слова народные)
• Д—31502 «Тер вогормя» («Господи, помилуй») из литургии «Патараг» (на армянском языке)
  (Комитас - слова народные)
• Д—31502 «Ов э ворпес» («О, как...») из литургии «Патараг» (на армянском языке)
  (Комитас - слова народные)
• СМ—02751-52 «Реквием», соч. 48 (на латинском языке)
  (Г. Форе)

1980

• С10—14619 Ария Ануш из 1-го акта оперы «Ануш» (на армянском языке)
  (А. Тигранян)

1982

Грампластинка «Поёт Гоар Гаспарян (сопрано). Мейербер, Верди, Гуно, Пуччини».
Фирма «Мелодия», С10—17739-40, 1982 год (запись 1980 года)

• С10—17739 Сцена и ария Маргариты из 2-го акта оперы «Фауст» (на французском языке)
  (Ш. Гуно)
• С10—17739 Ария Маргариты из 2-го акта оперы «Гугеноты» (на французском языке)
  (Д. Мейербер)
• С10—17739 Ария Лиу из 2-го акта оперы «Турандот» (на итальянском языке)
  (Д. Пуччини)
• С10—17740 Сцена, песня и молитва Дездемоны из 4-го акта оперы «Отелло» (на итальянском языке)
  (Д. Верди)
• С10—17740 Ария Мими из 1-го акта оперы «Богема» (на итальянском языке)
  (Д. Пуччини)
• С10—18659-66 Опера «Ануш» в 5 актах (на армянском языке)
  (А. Тигранян)
• С10—18875-82 Опера «Давид-Бек» в 3 актах (на армянском языке)
  (А. Тигранян)

1985

• С10—21909-16 Опера «Аршак II» в 4 актах (на армянском языке)
  (Т. Чухаджян)

1961

Грампластинка Гоар Гаспарян Armenia In Songs («Армения в песнях»),
изданная армянско-американским звукозаписывающим лейблом
Armenian Records, LP - 5 (95), Нью-Йорк, 1961 год

• Don`t Cry («Не плачь»)
• Bouquet of Flowers («Букет цветов»)
• Maiden`s Song («Песнь девы»)
• Lofty Mountains («Высокие горы»)
• My Sweet Harp («Моя милая арфа»)
• Yaman Yar («О, любимый мой»)
• Yarimo («Любимая»)
• Makhmur Aghjik («Нежная девушка»)
• Armenia («Армения»)
• Anniversary Song («Юбилейная песня»)
• Folk Dance-song («Народный танец-песня»)
• Blooming Yerevan («Цветущий Ереван»)
• The Children Sing («Дети поют»)
• Armenia In Songs («Армения в песнях»)

1969

В 1960-е годы во время европейских гастролей в лондонской студии Гоар Гаспарян и архиепископ, высший духовный деятель Армянской апостольской Церкви Арсен Берберян, который помимо религиозного служения был профессиональным вокалистом (баритоном) – выпускником Королевской академии музыки в Лондоне, признанным специалистом по духовным песнопениям (шараканам), записали две грампластинки: Armenian Ecclesiastical Melodies («Армянская духовная музыка») и Armenian Folk Melodies («Армянская народная музыка»), изданные в 1969 году британским лейблом классической музыки ORYX – дочерней компанией фирмы грамзаписи Oryx Recordings Limited. В программу пластинок вошли 20 духовных песнопений и народных песен Армении. Ниже приводим названия произведений, записанных Гоар Гаспарян на этих грампластинках.

Armenian Ecclesiastical Melodies

Грампластинка «Армянская духовная музыка» (Armenian Ecclesiastical Melodies),
1969 год, ORYX - 1500

• Tiramayr («О, мать»)
• Oor Es Mayr Im («Где ты, моя мама?»)
• Soorp Soorp («Свят, свят»)
• Amen Haeer Soorp («Аминь. Отец Святой»)
• Christos Badarakial Alelouia («Христова жертва, Аллилуйя»)

Armenian Folk Melodies

Грампластинка «Армянская народная музыка» (Armenian Folk Melodies),
1969 год, ORYX - 1501

• Sayln ayn ijaner («Спускалась та телега»)
• Aravotun bari lus («Утра добрый свет»)
• Lusavorchi kanteghe («Лампада Просветителя»)

1971

Грампластинка Гоар Гаспарян «Армянский соловей» (The Nightingale of Armenia),
изданная в 1971 году в США епархией Армянской апостольской церкви
(Diocese of the Armenian Church), каталожный номер – DAC 1601

• Soorp Soorp («Свят, свят»)
  (армянская народная песня)
• Oor Es Mayr Im («Где ты, моя мама?»)
  (армянская народная песня в обработке Р. Атаяна)
• Diramayr («Владычица Матерь»)
  (армянская народная песня в обработке Р. Атаяна)
• Oror («Колыбельная»)
  (Р. Меликян - слова народные)
• Oror («Колыбельная»)
  (Б. Каначян - слова народные)
• Zartir Vortyag («Проснись, сынок»)
  (армянская народная песня)
• Dzidzernag («Ласточка»)
  (А. Долуханян - слова народные)
• Oorin («Видение»)
  (Б. Каначян - О. Туманян)
• Artiok Kidess Too? («А знаешь ли ты?»)
  (А. Сатьян - слова народные)
• Ororotzi Yerk («Колыбельная мелодия»)
  (армянская народная песня в обработке А. Казаченко)
• Bulbuli Hit («Соловьиная песнь»)
  (музыка народная - Саят-Нова)
• Yeresut («Твоё лицо»)
  (А. Долуханян - слова народные)
• Im Yerke («Моя песня»)
  (К. Алемшах - О. Туманян)

«Там, где поёт Гоар Гаспарян, распускаются цветы»

«Пение – главный смысл моей жизни, цель моего существования, и я живу ради искусства. Мой девиз: не удивлять, а волновать», – говорила Гоар Гаспарян.

«Такие гиганты, как Гоар Микаэловна, рождаются раз в столетие, – сказала о певице выдающаяся армянская советская певица, народная артистка СССР Зара Долуханова. – Самые сложные произведения мировых классиков, порою кажущиеся невозможными для исполнения, в гаспаряновской трактовке не только получают новую жизнь, но и становятся выше авторской трактовки. Гоар – звезда вокального искусства и стоит нескольких созвездий».

«До Гоар Гаспарян у нас не знали, что такое колоратурное сопрано», – признавалась оперная и камерная певица и педагог, профессор Московской консерватории, солистка Большого театра, народная артистка Советского Союза Ирина Архипова.

Начиная с 1950-х годов в многочисленных откликах в прессе подчёркивалось, что Гоар Гаспарян постигла «тайну влияния музыки на души» и что созданные ею на сцене образы «поражают своей жизненностью, правдивостью, особым колоритом», что «она и только она превратила скромные романсы армянских композиторов в высокие образцы лирической музыки». Её называли «чудом, доселе неслыханным, сказочным», с голосом, «как благородный Страдивари»...

13 октября 1953 года газета «Вечерняя Москва» в статье «Талантливая певица», впервые рассказывая читателям о Гоар Гаспарян, писала:

Газета «Вечерняя Москва», №242 (9064), 13 октября 1953 года. Фото Г. Корабельникова

НА ОКРАИННЫХ улицах Каира, вдалеке от родной страны, провела свою юность армянская девушка Гоар Гаспарян. В её семье никогда не было достатка, её родных не покидало ощущение горечи жизни на чужбине.

Радость и утешение от всех невзгод семья находила в любимом искусстве – музыке. Отец, скромный чиновник, в часы досуга вынимал из чехла заветную флейту, мать играла для маленькой Гоар на рояле любимые пьесы Шопена. Уже шести лет Гоар c безукоризненной точностью и музыкальностью пела старинные песенки...

Охотно приняли девятилетнюю школьницу и в детский хор, выступавший в сопровождении органа. Ещё плохо зная ноты, Гоар исполняла подчас сложные произведения вокальной литературы, как например, «Ave Maria» Гуно. Но больше всего тянуло её к родным армянским напевам, песням Комитаса и других композиторов своего народа.

Когда 17-летнюю девушку слушали дельцы из концертного бюро каирского радио, куда она поступала на работу, ей сухо объяснили, похвалив за «выдающуюся колоратуру», что армянская музыка не пользуется популярностью у знатных каирских слушателей. Ей посоветовали забыть армянские мелодии. Гоар на долгое время была лишена радости петь любимые армянские песни, арии из опер. Но ничем нельзя было погасить в её душе любовь к родному искусству...

И вот минуло всего лишь восемь лет. Остались далеко пыльные бедняцкие кварталы Каира. В солнечном Ереване, на сцене армянского театра оперы и балета Гоар Гаспарян, счастливая от встречи со вновь обретённой родиной, пела партию армянской колхозной девушки Гоар, своей тёзки, землячки, сестры...

Перед тем, как выступить в опере Аро Степаняна «Героиня», посвящённой новой жизни армянской деревни, Гоар Гаспарян захотела познакомиться с жизнью и трудом своих сверстниц. Она подолгу следила за уборкой пшеницы, за сбором хлопка в колхозах ленинаканских сёл, беседовала с героинями колхозного труда. В 1951 году певица Гоар Михайловна Гаспарян была удостоена Сталинской премии за исполнение партии колхозницы Гоар в опере Степаняна...

В 1951 году исполнилось заветное желание Гоар Гаспарян – она выступила впервые перед москвичами, исполняя алябьевского «Соловья», на торжественном концерте, посвящённом празднованию 175-летия Большого театра. Ещё в далёком Каире один из первых педагогов Гаспарян, благоговевший перед советской музыкальной культурой, сказал ей однажды: «Если ты когда-нибудь будешь выступать в Москве и Ленинграде, я буду знать, что я неплохой педагог».

И вот Гоар Гаспарян снова в Москве. На этот раз талантливая певица выступает с серией своих сольных концертов в Большом зале Московской консерватории, зале имени Чайковского и в других залах столицы. Скоро с её пением познакомятся и ленинградцы.

Горячий приём, оказанный певице советскими слушателями, Гаспарян заслужила не только большим вокальным мастерством, безукоризненной чистотой, музыкальностью исполнения, содержательным репертуаром, исполняемым с художественной тонкостью и выразительностью. В её пении есть та теплота, тот настоящий огонь вдохновения, который загорается только в душе художника, больше всего на свете любящего свою Родину, искусство своего народа.

Ещё один восторженный отклик обнаруживаем в газете «Московская правда» от 16 октября 1953 года – заметка оперной певицы, также, как и Гоар Гаспарян, обладавшей колоратурным сопрано и наречённой за выдающийся голос «Сибирским соловьём», заслуженной артистки РСФСР, лауреата Сталинской премии II степени Деборы Яковлевны Пантофель-Нечецкой:

Д. Пантофель-Нечецкая «Концерты Гоар Гаспарян в Москве».
Газета «Московская правда», №245 (10232), 16 октября 1953 года

В Большом зале Московской консерватории и зале имени П. И.  Чайковского в течение нескольких дней проходили выступления заслуженной артистки Армянской ССР лауреата Сталинской премии Гоар Гаспарян. Концерты эти явились значительным событием в художественной жизни столицы. Только однажды талантливая певица выступала перед этим в Москве: в 1951 году, в концерте на торжественном вечере, посвящённом 175-летию Большого театра, она исполнила «Соловья» Алябьева. Этого было достаточно, чтобы привлечь внимание широких кругов московских слушателей к творчеству артистки. Понятен поэтому повышенный интерес, проявленный москвичами к её нынешним гастрольным выступлениям.

Впервые я услышала Гоар Гаспарян три года назад во время своего пребывания в Ереване. Уже тогда меня поразил и восхитил поистине необычайный диапазон её голоса: молодая артистка обладала диапазоном на 3-4 ноты выше, чем всемирно известные итальянские певицы Курчи, Тетрацини и Гальвани. Это редчайшее своё умение, особенно ярко проявившееся в исполнении таких произведений, как «Соловей» Алябьева и «Севильяна» Массне, артистка не выставляла на первый план, не делала самоцелью. Наиболее привлекательная отличительная черта творческого облика Гоар Гаспарян как раз именно в том и состоит, что богатейшие возможности своего прекрасного голоса она подчиняет задаче верного, высокохудожественного раскрытия музыкального образа. А образ этот, надо сказать, глубокий, правдивый, зрительно и ощутимый, формируется не жестом, мимикой или иными средствами внешней выразительности. Он рождается звуком, и в этом большая заслуга артистки, твёрдо верящей в силу эмоционального воздействия своего любимого искусства.

Слушая Гоар Гаспарян, не перестаёшь удивляться тому, с какой лёгкостью, как незаметно преодолевает она значительные трудности, обычно встающие перед певицами во время исполнения таких, например, произведений, как «Вариации» Генделя, арии Моцарта, ария Диноры из одноимённой оперы Мейербера. Это результат высокой техники пения, которой артистка, на мой взгляд, владеет в совершенстве. Именно отточенная техника позволяет ей петь легко и свободно, достигать необычайно быстрого чередования звуков.

Но не только чистота голоса и ровность его звучания пленяют в концертантке. Её исполнительской манере присущи мягкость и теплота звучания, исключительно красивое пиано, когда звук не просто сходит «на нет», а словно тает, замирая под сводами концертного зала. Именно так воспринимается заключительная нота «ля» в «Песне Сольвейг» Грига, мастерски исполняемой Гоар Гаспарян.

Большой репертуар, с которым наша армянская гостья выступала в московских концертах, свидетельствует о широте и разнообразии её творческих интересов. В программах Гоар Гаспарян мы встречаем произведения Баха, Глинки, Генделя, Римского-Корсакова, Моцарта, Чайковского, Рахманинова, Сен-Санса и Комитаса, вокальные сочинения советских композиторов.

Радостно думать о том, что Гоар Гаспарян ещё молода, что перед ней открыт широкий и светлый путь дальнейшего совершенствования своего яркого дарования. Обидно, что Московская филармония устроила всего четыре концерта артистки и сотни тысяч москвичей были лишены возможности познакомиться с творчеством талантливой представительницы искусства братской Армении.

За два месяца первых гастролей в Японии в 1958 году Гоар Микаэловна дала 57 концертов и каждый вечер вместо афиш зажигались неоновые цветы, высвечивая надпись: «Там, где поёт Гоар Гаспарян, распускаются цветы»... Японский музыкант Гинози Ямана отмечал: «Исполнительские приёмы Гаспарян, её колоратурная техника доведены до совершенства. Широко охватывая взглядом область мировой музыки, думается, что мы найдём мало певиц такого класса». После исполнения песни «Цицернак» и двух песен Комитаса у Гоар попросили ноты и слова. В 1964 году во второй её приезд в Японию местный хор исполнил эти произведения по-армянски в честь Гоар Гаспарян.

«Неповторимый вокальный стиль, высочайшее, до совершенства отточенное мастерство, драматизм игры, цельность воплощения сценических образов, безупречная исполнительская культура утвердили Гоар Гаспарян в первом ряду выдающихся оперных и камерных исполнителей XX века, корифеев оперной сцены, – отмечает писатель и публицист Руслан Семяшкин. – Их имена и в XXI столетии продолжают вызывать искреннее восхищение у всех тех, кто знаком с лучшими образцами мирового оперного искусства.

На сцене Гоар Гаспарян всегда держалась просто и непринуждённо. Её выступления были совершенными во всех отношениях. Заметно выделялась она не только чарующим голосом, но и особым природным чувством мелоса, унаследованным из каких-то генетических глубин, из народных источников, к которым испытывала по-настоящему трепетное отношение. Потому-то в её выступлениях неизменно присутствовала особая труднообъяснимая гаспаряновская энергетика: не шумная, не навязчивая, не довлевшая над сознанием, а завораживавшая, дарившая гамму чувств и переживаний и уносившая словно бы на крыльях маленькой ласточки (той самой армянской цицернак), щебечущей легко-легко, вольно, наполняя целые пространства этим неповторимым пением-щебетанием...

Всё на сцене, была убеждена Гаспарян, должно выглядеть естественно, без фальши, лишних приукрашиваний и спецэффектов. Классическое, народное, современное оперное и камерное вокальное искусство, подчёркивала вокалистка, не следует превращать во что-то неопределённое, маловыразительное, но шумное и сильно напоминающее эстраду. У каждого вокального жанра своё предназначение, и не следует в этих вполне определённых направлениях что-либо менять...

На протяжении всей продолжительной творческой жизни оставаясь верной своим неколебимым взглядам на вокальное искусство, Гаспарян и не пыталась в нём что-то поменять. Творческое постоянство для неё являлось не менее важным и существенным, чем верность Родине, народу, семье, друзьям, национальным святыням, а также идеалам добра и справедливости, сформировавшимся в ней в молодом возрасте и опять же под воздействием музыки».

«Песня Гоар Гаспарян – улыбка искусства, она украшает жизнь. Имя великой певицы неизменно вызывает чувство глубокой гордости и восхищения у всех без исключения армян», – говорил дирижёр, композитор, пианист, педагог, народный артист СССР Александр Мелик-Пашаев.

Портрет Гоар Гаспарян работы армянского живописца Александра Григоряна

В 1969 году поэт Николай Добронравов написал стихотворение о городе-курорте Дилижан в Армении, в котором есть такие строки:

А вскоре появилась песня «Дилижан», созданная супругой поэта композитором Александрой Пахмутовой, которую в 1970 году записали на грампластинку певец Эдуард Хиль и вокальный квартет «Улыбка»:

Как справедливо заметила музыкальный критик Маргарита Рухкян, рассуждая о творчестве Гоар Гаспарян, «...уже уйдя со сцены, она в трудные 1990-е годы каждое лето давала концерт в оперном театре. Её волнующий голос без всякого напряжения достигал самых дальних уголков зала, обволакивая слух своим неповторимым тёплым тембром. Возникало реальное ощущение, что пела её душа... Она пела арии из итальянских опер, песни Комитаса и Каначяна******* и обычно заканчивала концерт английской песней “Как молоды мы были”********. Определённо она была волшебницей. С этой песней в её исполнении зал словно бы наполнялся волнующей атмосферой романтики, любви, молодости, словно бы включался какой-то механизм, и время проносилось в обратном направлении. Это был её гимн молодости, любви, мечтам. И в этом не было никакой печали, одна романтика. Гоар Гаспарян осмысленно, волевым усилием доказывала романтическую красоту ностальгии, не менее действенной, чем сама жизнь. Ей было уже трудно стоять на сцене: рядом находился стул, и прекрасные песни Комитаса, колыбельные Каначяна она пела сидя. И этот момент был удивительно органичен: образ мадонны, у ног которой резвится ребёнок.

Близкие рассказывают, что уже в забытьи, в последние минуты жизни она вдруг запела эту песню: “Как молоды мы были”. Воистину, она была драматургом своей жизни и изначально чувствовала её художественную форму. Не случайно её любимым композитором был Моцарт; концепция её прекрасной и драматичной жизни была, в конечном счёте, оптимистична».

Более трех тысяч восторженных отзывов и публикаций из разных уголков мира хранит архив певицы... Ещё при жизни Гоар Гаспарян, в 1996 году, Международная организация регистрации звёзд (США), наименовала одно из светил в честь великой армянской оперной вокалистки.

«Из окон её дома на проспекте Баграмяна открывался прекрасный вид на библейскую гору Арарат – символ Армении, – пишет журналист Аркадий Мовсесян. – Великая Гоар Гаспарян стала символом армянского искусства, а её божественный талант навсегда останется гордостью и славой Армении».

Тигран Левонян в книге мемуаров и размышлений «Моя Ануш», изданной уже после смерти певца и режиссёра, писал: «Если говорить о главном этапно-эталонном явлении нашей вокальной школы, то это, безусловно, Гоар Гаспарян. Сегодня нам чрезвычайно важно осознать, что есть ещё явление, которому, как Тавризиану, суждено оставаться в единственном числе. Как человеку, который достиг вершины Арарата и который, оглядевшись, видит, что рядом нет никого. Блестящий вокал сродни сверканию бенгальских огней... Его сверхзадача – дать проявиться истинному чувству в бутафорской, пыльной, лживой атмосфере. И ты вдруг начинаешь верить, что красота и впрямь спасет мир...»

Гоар Микаэловна скончалась 16 мая 2007 года в Ереване. 19 мая в здании Национального Академического театра оперы и балета имени Александра Спендиарова прошло прощание с великой певицей. Похоронена Гоар Гаспарян в пантеоне великих деятелей армянской культуры в Ереванском парке имени Комитаса.

В мае 2008 года в Ереване была издана книга о Гоар Гаспарян «Армянский соловей» заведующего кафедрой армянского языка Государственного архитектурно-строительного университета, кандидат филологических наук Роберта Давтяна, в которой подробно описаны жизненный путь, творческая биография певицы и география её гастролей по всему миру.

В 2014 году в Армении к 90-летию со дня рождения Гоар Гаспарян увидела свет 400-страничная книга-монография журналиста Армине Мелик-Исраелян «Когда аплодирует мир», посвящённая жизни и творчеству легендарной армянской певицы.

В 2020 году решением Совета старейшин Еревана одна из улиц района Верин Антараин названа в честь Гоар Гаспарян.

В 2024 году Центральный банк Армении выпустил памятную серебряную монету в честь Гоар Микаэловны, а в Национальном академическом театре оперы и балета состоялся концерт учеников певицы и была проведена выставка личных вещей Гоар Гаспарян. Межгосударственная телерадиокомпания «Мир» рассказала об этих событиях зрителям стран СНГ.

14 декабря 2024 года, в день 100-летия со рождения Гоар Гаспарян, национальный почтовый оператор Армении «Айпост» в рамках популярной серии «Выдающиеся армяне» ввёл в обращение тиражом 10 000 экземпляров почтовую марку (автор макета – художник и дизайнер Ваагн Мкртчян). В торжественной церемонии гашения марки, прошедшей в Ереване, участвовала дочь певицы – Седа Гаспарян.

Почтовая марка в честь 100-летия со дня рождения Гоар Гаспарян

Страница о Гоар Микаэловне Гаспарян подготовлена по материалам из открытых источников Интернета, мемуарной литературе и энциклопедическим изданиям. Аудиозаписи из архивов Государственного радио Армении, Национального российского аудиофонда «Старое радио» и частных фонотек.

Примечание: * Комитас (Согомон Геворгович Согомонян) (1869-1935) – армянский композитор, музыковед, фольклорист, певец, хоровой дирижёр, педагог и священнослужитель Армянской церкви (вардапет). Комитас является основоположником армянской национальной композиторской школы и научной музыкальной фольклористики.

Примечание: ** Гоар Гаспарян вспоминает события лета 1948 года в порту Александрии во время посадки на теплоход «Победа» вместе с другими армянскими репатриантами, переселявшимися в Советскую Армению.

Примечание: *** фрагменты книги Армине Мелик-Исраелян «Когда аплодирует мир» публикуются в переводе музыковеда, психолога, социолога, исследователя геноцида, журналиста и переводчика, члена Союза композиторов Армении Лилит Епремян.